Опасность тьмы

Но в этот момент ничего даже приблизительно смешного не пришло ей в голову.

* * *

Когда она выезжала из Лондона, уже опускались сумерки. Она свернула на запад и увидела, как черничные облака большим пернатым крылом закрыли небо. В ее CD-плеере играл Скотт Джоплин. Она встретилась с полицией, прибралась в доме, как смогла, купила продукты и букетик душистых левкоев, чтобы вдохнуть свежую жизнь в дом, который казался запятнанным. Она старалась не думать о том, что ее мать снова будет сидеть здесь одна и как ни в чем не бывало работать в своем кабинете окнами в сад среди гор бумаг и сигаретного пепла.

Но ее мать, впервые за всю ее жизнь, показала себя уязвимой, и сама мысль об этом заставила Джейн задуматься и занервничать, и одна ее часть испугалась, а другая – разозлилась. Как она посмела? – подумала она, выезжая на центральную полосу и набирая скорость. Как она посмела сделать это со мной?

Пианисты выстукивали свой джаз – безошибочно и уверенно.

Десять

– Она меня видит?

Сестра явно сомневалась.

– Она меня слышит?

– Может быть… Слух у нее… Да, может быть.

– Слух у нее что? Что?

На ее лице промелькнул страх.

Макс Джеймсон кричал. Он был зол. Он говорил с ней так, как будто это была ее вина, а это была неправда, но извиниться он был не в состоянии.

– Что? Пожалуйста, не обманывайте меня.

– Слух у нее откажет последним, вот и все, что я хотела сказать. Так что она, может быть, вас слышит… всегда считайте, что это так. Самая лучшая стратегия.

Но когда он взглянул на Лиззи, которая могла слышать его, а могла и не слышать, он не смог придумать, что ему сказать.

Лиззи. Только это была уже не Лиззи.

Он заметил, с какой добротой, с какой заботой смотрит на него медсестра, и ему захотелось положить голову ей на грудь, найти утешение. Она вытерла лоб Лиззи смоченным в холодной воде полотенцем.

– Она это чувствует?

– Я не знаю.

– Мне нужно выйти на воздух. Я могу пойти в сад?

– Конечно. Там прекрасно. Так спокойно.

– Мне не нужен покой.

Он стоял посреди душной маленькой комнаты, где умирал человек, и пытался что-то сказать, но из его груди вырвался только глухой вздох. Он попятился к двери.

Прошло уже три дня и три ночи, и смотреть на это было невыносимо, но его жена все не умирала. Лиззи.