Пока я спала

Всю жизнь ему эта улыбка всё на блюдечке подносила. – Мне даже показалось, флиртовала со мной, – хмыкает.

Мне тоже так показалось. И это то, что я предпочел бы не видеть.

– Не обольщайся. Она занята, – кидаю на него прямой твердый взгляд, обозначая свою территорию. – Мне показалось, она не узнала меня, когда проснулась, – задаю интересующий меня вопрос.

Красноречивое “хрен” еще висит в воздухе.

– Ты б брился почаще, может, узнала бы, – Женька разворачивается в сторону своего кабинета и кивком приглашает двигаться за ним.

 – А вообще, легкая дезориентация после пробуждения – это норма. Сегодня придет невролог, протестирует ее по тесту комы Глазго, увидим, есть ли глубинные повреждения. К концу дня будет более подробная картина.

Открывает дверь кабинета, проходит к столу, заваленному папками.

– Ты мне напишешь? – опираюсь на косяк.

– Конечно. Повезло, что сюда привезли, иначе сидел бы ты за дверкой какой-нибудь приемной и скулил от неведения, – перекладывает бумажки на столе, отпуская остроты.

 – А ребенка в соцслужбу бы определили до установления родства. Это же надо навернуться на детской площадке, – снова хмыкает.

Самому интересно как это вышло.

– Да, спасибо за Марса, – говорю без уверток. – И ребятам своим дежурным передай благодарность, не уверен, что все бы так к ребенку отнеслись.

– Ты знаешь, какая нынче валюта благодарностей, – говорит старый друг, присаживаясь в кресло.

Я киваю, понимая все без лишних слов. Будут им благодарственные пакеты.

– Я зайду к ней перед уходом?

– Ненадолго.

Скоро на МРТ повезут.

– Спасибо, – в это простое слово вкладываю искренние эмоции. Я на них скуп, Женька знает, но признательность всегда в чести.

По коридору проезжает тележка с тарелками, наполненными кашей, которую толкает дородная женщина в халате. Кидаю взгляд на часы, если уже время завтрака, значит, я опаздываю. Навстречу идет еще одна работница, раскрасневшаяся, с тарелкой в руке.

– Королеву подложили, – кривит лицо, обращаясь к коллеге. – Не будет она, видите ли, кашу на молоке.

– Ну пусть голодная сидит, – фыркает вторая, открывая двери соседней с Марусей палаты.

Знаю я эту королеву.

– Ты почему не ешь? – спрашиваю, входя в палату.

Маруся хмурится, смотря в одну точку на криво окрашенной стене напротив кровати. На мой голос оборачивается и одаривает меня скользящим взглядом.

– Я не употребляю коровье молоко, – кривит свой маленький носик. – Разобрались с врачом?

И все же да. Странная.