Мстительница

 – Оба входа были открыты, и держу пари, что твоя сестра направляется к одному из них.

Паладин все еще прочесывал комнату, вертя куполообразной головой, внутри которой возбужденно вспыхивали огоньки.

– Ладно, – сказала я. – Ступай в гардеробную, откуда мы вошли. А я пойду к южному входу.

– Могу ли я рассчитывать, что ты вернешься?

– Конечно.

Я говорила всерьез. У меня не было намерения ослушаться его. Я хотела, чтобы все мы снова сели в трамвай и поехали по Джонсери-роуд домой, подальше от пьяного хаоса, в который превратился чинный светский прием.

Мечтала вернуться в свою комнату на третьем этаже, рядом с гостиной, где были все наши книги, карты и игры.

– Тогда поторопись, – сказал отец.

Я встала из-за стола, обошла потасовку – которая затихала, поскольку появились новые констебли, – и начала пробираться по длинному Залу Истории.

Липкая холодная рука сомкнулась на моем запястье.

– Эта твоя сестра оказывает разрушительное влияние. Чем скорее она исчезнет из твоей жизни, тем лучше.

Поищем ее вместе?

– Сама справлюсь, доктор, – сказала я и выскользнула из его хватки, как будто пальцы Морсенькса были покрыты слизью. – Вы лучше наблюдайте за помещением. Робот пытается ее разыскать, но зрение у него барахлит.

– Ты хорошая девочка, Арафура. По крайней мере одна из вас идет правильным путем – достойный памятник вашей матери.

– Спасибо, доктор Морд… Морсенькс.

Оскорбление выскользнуло ненароком, как будто внутри меня пробудилась Адрана, подстрекая на озорство.

Я неловко улыбнулась и оторвалась от доктора, зная, что он со своей хромотой ни за что меня не догонит. Мы с Адраной обе были в лучших платьях и ботинках, но при необходимости могли бегать, подхватив юбки.

Зал в длину был гораздо больше, чем в ширину. И неудивительно, ведь он охватывал огромный исторический период. Поначалу, когда я еще не понимала, что к чему, мне нравилось, что Зал Истории такой красивый: одна из его длинных стен была черной от пола до потолка и покрытой цветными светящимися полосами, похожими на нерегулярно расположенные столбы изгороди.

Яркие цвета и надписи внутри полос без труда оказывали сильное впечатление. Я была увлечена теми знаниями о прошлом, которые имелись.

Прошли годы, прежде чем я задумалась о черных промежутках между полосами и о том, что они означают.

Вскоре я оказалась у южной двери. Она была открыта, и снаружи напирал теплый вечерний воздух. Констебли пытались навести порядок, не позволяя людям возвращаться.