Мстительница

Паладин часто путался, когда упоминалось его имя, в особенности если ему не давали простых, прямых приказов.

– Будем на связи, – сказал доктор Морсенькс, засовывая пакет со сладостями обратно в карман.

– Простите за грубость моей дочери.

– Да о чем разговор, мистер Несс. Эмоциональная лабильность юных существ – вовсе не новость для меня.

Мы смотрели, как он повернулся и заковылял обратно к своему столу. На затылке у него был валик из плоти, похожий на надутую трубку. Доктор все еще напевал себе под нос.

– В этом не было никакой необходимости, – пробормотал отец. – Я еще ни разу не чувствовал себя таким…

– Униженным? – договорила за него Адрана. – А знаешь, что такое настоящее унижение? Быть Нессом – вот что. Пресмыкаться, поднимаясь по социальной лестнице Мазариля, безуспешно притворяясь теми, кем мы не являемся.

В некотором роде я обрадовалась, когда какой-то выпивоха начал выкрикивать непристойности из зала. Капитан Маланг Лар, стоявший за трибуной, продолжал говорить, а потом кто-то из членов торговой палаты встал и попытался заставить нетрезвого зрителя замолчать, но было уже поздно.

Констебли в круглых шляпах без полей и сверкающих синих эполетах ворвались в зал через дальнюю дверь и попытались насильно увести пьяницу с собрания. Но тот был полон решимости подраться, начал лупить констеблей и, шатаясь, врезался в столик, который опрокинулся.

Паладин развернулся.

– Обнаружено отклонение от нормы, – сказал робот и принялся повторять снова и снова: – Обнаружено отклонение от нормы.

Отец начал закатывать рукава.

– Пожалуй, мне лучше… – проговорил он, всем своим видом давая понять, что по меньшей мере задумывается об участии в происходящем, хотя на самом деле с бо?льшим удовольствием остался бы за столом, чем отправился бы драться с каким-то пьянчугой.

Потом мы оба поняли, что Адрана ускользнула.

– Найди ее! – рявкнул отец на Паладина.

Робот повернул голову и покатился прочь от стола, прокладывая себе путь сквозь суматоху. Кто-то пнул Паладина, просто ради удовольствия сделать это с разумной машиной.

Робот к такому привык: сильно покачнулся, но устоял.

– Он должен был лучше следить за ней, – сказал отец, кипя от злости, и снова одернул рукава.

– Паладин ничего не может поделать, – возразила я. – Он просто старый робот, который старается изо всех сил. Слушай, я пойду и попробую отыскать ее. Людей впускали только через северный вход, верно?

– Нет, – ответил отец, вытирая ладонью пот со лба.