Васильковой тропой

Поднимаясь по лестнице на мост, и находясь приподнятом настроении, она вдруг подумала: "О боже как же я давно не звонила маме! И что это со мной? Как я могла, надо позвонить и все ей рассказать!" -она потянулась в сумочку за телефоном и начала обшаривать каждый уголок не находя его, она заволновалась, на ходу приподняв сумку выше чтобы рассмотреть содержимое так как был уже вечер и освещения от фонарей не хватало, она случайно оступилась и упала…

Яркий белый свет и головокружение, она в постели резкий запах лекарств и разговор за дверью, Нелли прислушалась.

– Нам позвонил какой-то парень и сообщил что обнаружил девушку возле лестницы, ведущей на мост, в связи с множественными ушибами мы предполагаем, что она упала с лестницы.

– Боже мой – всхлипывая причитал знакомый женский голос.

– Ушибы несерьезные поэтому мы быстро выпишем её, но есть проблема она сильно разбила правую кисть и нам пришлось наложить гипс.

Нелли опустила глаза и увидела забинтованную руку, она попыталась ей пошевелить и приподнять и почувствовала острую боль, от которой невольно вскрикнула и потеряла сознание.

Она была измождена репетициями, отсутствием должного питания и сна.

Что было в больнице Нелли вспоминать не хотела, а за это время мама уже перевезла нужные вещи из её квартиры домой и приехала на машине с соседкой тетей Тилей забирать её домой. Нелли неуютно чувствовала себя по дороге домой которая заняла около двух часов за разговорами с болтливой теткой, которая пыталась все у неё выпытать и громко заливалась смехом от собственных умозаключений.

Оказавшись дома, она вошла в свою бывшую комнату, и та все также была залита белым светом из больших белых окон и увешанных воздушным и объемным прозрачным тюлем, а в углу все также стоял её любимый инструмент, на который она грустно взглянула, а потом перевела взгляд на свою руку и почувствовав тупую боль резко вышла из комнаты.

Мать звала её на кухню чтобы перекусить с дороги. Мама Нелли была милой женщиной лет сорока пяти, добрые глаза её всегда как-то обезоруживали, она была немногословна, скромна и очень тонко чувствовала.

Иногда казалось, что она в тайне покинула престол, не дождавшись коронации, потому как аристократичность её и небывалая выдержка была не присуща обычным людям, которые ее окружали. Небольшая проседь в волосах выдавала её большую любовь к дочке, а любовь эта превратилась в переживания, ведь она не привыкла, что у нее теперь много времени и пора бы побольше уделять его себе.