Фортуна на стороне мертвеца

Но больше всего привлекал внимание нос – не сказать чтобы крючковатый, но стремящийся к этому.

Волосы у нее были того темно-каштанового оттенка, который большинство женщин приобретают искусственным путем, но ее цвет точно был натуральным.

– Надеюсь, у вас была возможность помыться, – сказала она, устраиваясь в кожаном крутящемся кресле за столом.

– Да, спасибо.

– Вы поели?

– Со вчерашнего ужина ничего не ела, – ответила я. – Давали болонскую колбасу и сыр. По крайней мере, я думаю, что это была болонская колбаса.

Она с отвращением сморщила нос.

– Миссис Кэмпбелл готовит обед. Жареную курицу. В этом доме мы предпочитаем мясо, происхождение которого можно определить.

– Мне вполне подойдет.

Это слабо сказано. После трех дней на тюремной пище и пяти лет в цирке жареная курица звучала как нечто фантастическое, а не просто еда.

– Помимо того, что вас де-факто морили голодом, надеюсь, в полиции с вами не обращались вопиющим образом.

Я никогда не слышала слов «де-факто» и «вопиющий» в бытовом разговоре, но сумела перевести их на нормальный язык.

– На меня кричали, тыкали в меня пальцем и обзывали мерзкой грязной лгуньей, – ответила я. – Но дубинками не размахивали.

Она кивнула.

– Хорошо. Простите, что так задержалась с вашим освобождением. Бюрократические проволочки, по крайней мере так сказали моему адвокату.

– Да, думаю, они рассчитывали, что я расколюсь и скажу, будто вы спланировали все это дело. Что бы это ни было за дело.

Она махнула рукой, словно отгоняя муху.

– Полиция иногда такое любит. Так и не усвоили, что корреляция не равнозначна каузальности.

На этой фразе мой внутренний переводчик сломался.

– Как-как?

– То, что я занимаюсь расследованием преступлений, не делает меня виновной в этих преступлениях. Совсем наоборот. Они зашли в тупик в этом деле, но благодаря мне произошел прорыв – я привела их прямо к покойному мистеру Макклоски. – Я пару мгновений поразмыслила над этой логикой. – Тип вроде него, проламывающий головы ради часов и бумажников, рано или поздно все равно очутился бы в тюрьме или в могиле.

– А, ну да. Конечно, – сказала я, будто поняла, о чем она говорит. – Так что насчет халтурки?

– Халтурки?

– Ди-Ди сказала, у вас есть предложение. И что я должна хорошенько подумать, прежде чем его отвергнуть.