Ветер сквозь замочную скважину

Мы спешились, и шериф Пиви пошел побеседовать с ковбоями, которые явно были рады нашему появлению.

– Ну здравствуй, Билл Канфилд. Вижу тебя очень хорошо, бродяга.

Самый высокий из трех ковбоев снял шляпу и прижал ее к груди обеими руками.

– Я не бродяга, уже не бродяга. Хотя, может, и да. Я не знаю. Какое-то время я был Канфилдом с ранчо Джефферсона, как я и сказал тому парню, который ответил на эту проклятую говорилку. Потому что еще в прошлом месяце я официально нанялся здесь на работу. Сам Джефферсон отмечал мне рабочие дни, а теперь его нет.

Он тяжело сглотнул. Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз.

Щетина на его щеках казалась особенно черной, потому что кожа была очень бледной. Спереди на рубашке красовались потеки засохшей блевотины.

– Его жена с дочерьми тоже ушли в пустошь в конце тропы. Мы их распознали по длинным волосам и по их… их… о, человек-Иисус, когда видишь такое, жалеешь, что не родился слепым. – Он закрыл лицо шляпой и разрыдался.

– А это кто, шериф? Стрелки? – спросил один из приятелей Канфилда. – А что, теперь молодняку доверяют железо?

– Не твоего ума дело, – ответил Пиви. – Давайте рассказывайте, что вы видели.

Канфилд опустил шляпу. Глаза у него были красными, по щекам текли слезы.

– Мы втроем были на луговинах, искали отбившихся от табуна лошадей. Заночевали в полях. Посреди ночи услышали крики с востока. Спали мы как убитые… так умаялись за день… но крики нас разбудили.

– На медведя похоже, – вставил один из ковбоев.

– Нет, не похоже, – отозвался другой. – Совсем не похоже.

– Как бы там ни было, – продолжил Канфилд, – шум доносился от ранчо. Мы-то были далековато. В четырех, может, даже шести колесах. Но звуки по луговинам разносятся далеко. Мы тут же вскочили в седла и поспешили сюда. Только я первым приехал.

– Не понимаю, – сказал я.

Канфилд повернулся ко мне.

– У меня был конь с ранчо, хороший конь. А у Снипа и Арна – всего лишь мулы. Мы их пока сюда определили, ко всем остальным. – Он указал на загон для скота. Тут как раз налетел порыв ветра, поднял с земли соляную пыль, и животные резко сорвались с места и бросились в глубь загона.