Темная Башня

 – Сухой тон Роланда свидетельствовал о легком раздражении. – Избавь меня от своих восторгов по поводу этой идеи.

– Но… ты же велел ему уехать. И он согласился!

– Очень ему хотелось навестить своего друга в Вермонте?

– Монте. – Эдди не смог подавить улыбку. Однако, с улыбкой или без, он встревожился. Подумал, не вызван ли крайне неприятный скрип, который он слышал в своем воображении, движениями трехпалой правой руки Роланда, обследующей самое дно бочки с шансами на благополучный исход.

Роланд пожал плечами, как бы показывая, что ему без разницы, куда собирался поехать Каллем, в Вермонт или баронство Гарлан.

– Ответь на мой вопрос.

– Ну…

Каллем действительно не стремился к отъезду. И с самого начала повел себя так, словно он – скорее один из них, чем один из травоядных, среди которых жил (Эдди без труда отличал травоядных, поскольку сам был таким до того, как Роланд «извлек» его и начал учить жизни). Стрелки определенно заинтриговали Каллема, и ему хотелось знать, что занесло их в его маленький город.

Но Роланд умел настоять на своем, и люди обычно выполняли его просьбы.

Теперь же он вновь крутанул правой рукой, демонстрируя нетерпение. Поторопись, ради своего отца. Просрись или слезай с «очка».

– Как я понимаю, ехать ему не хотелось, – ответил Эдди. – Но это не означает, что он сейчас в своем доме в Ист-Стоунэме.

– Тем не менее он там. Никуда не поехал.

Немалым усилием Эдди удалось удержать отваливающуюся челюсть.

– Откуда ты знаешь? Прикосновения, да?

Роланд покачал головой.

– Тогда как?

– Ка.

– Ка? Ка? И что ты хочешь этим сказать?

На осунувшемся лице Роланда отражалась усталость, сквозь загорелую кожу просвечивала бледность.

– Кого еще мы знаем в этой части мира?

– Никого, но…

– Значит, это он. – Роланд не повышал голоса, тем же тоном ребенку объясняли прописные истины: верх – над головой, низ – там, где ноги упираются в землю.

Эдди уже собрался ответить, что глупости все это, не более чем суеверия, но предпочел промолчать.

За исключением Дипно, Тауэра, Стивена Кинга, отвратительного Джека Андолини, Джон Каллем действительно был единственным человеком, которого они знали в этой части мира (или на этом уровне Темной Башни, если вы предпочитаете оперировать такими категориями). А после того, что Эдди довелось увидеть в последние месяцы… черт, даже в последнюю неделю… мог ли он посмеиваться над суевериями?

– Хорошо, – кивнул Эдди. – Давай попробуем.