Под Куполом. Том 2. Шестое чувство

Бренда Перкинс говорила почти полчаса, с каждым словом становясь все хладнокровнее и злее. Лаборатория по производству мета, в создании которой участвовали Энди Сандерс и, почти наверняка, Лестер Коггинс. Масштабы производства. Примерное местоположение. Оптовые покупатели среднего звена, которые согласились стать свидетелями обвинения в обмен на освобождение от уголовного преследования. Разрастание производства до таких размеров, что местный фармацевт более не мог покупать в Штатах необходимые ингредиенты, не вызывая подозрений, что привело к необходимости импорта.

– В город эти компоненты привозили на грузовиках с надписью на борту «Гидеоновское библейское общество». Комментарий Гови: «Очень уж умно».

Большой Джим сидел, глядя на тихую улицу, на которой находились только жилые дома. Бренда чувствовала кипящие в нем ярость и ненависть. Словно тепло поднималось над подогреваемым блюдом.

– Ты не сможешь этого доказать, – наконец изрек он.

– Мне не будет нужды что-то доказывать, если материалы Гови появятся в «Демократе».

Он махнул рукой.

– Да, конечно, у Гови что-то есть, но мое имя нигде не упоминается.

– Оно упомянуто в документах «Таун венчурс». – И Большой Джим дернулся, будто она ударила его кулаком в висок. – «Таун венчурс корпорейшн», зарегистрированной в Карсон-Сити. Из Невады денежный след ведет в Чунцин, фармацевтическую столицу Китайской Народной Республики. – Она улыбнулась.

– Где документы?

– Распечатку этим утром я оставила Джулии. – Упоминать Андреа она не собиралась ни при каких обстоятельствах, поскольку опасалась, что Ренни или Энди Сандерс каким-то образом сумеют заткнуть Гриннел рот. И решила, что Большой Джим станет более сговорчивым, узнав, что материалы расследования Гови уже у издателя местной газеты.

– Другие копии есть?

– А как ты думаешь?

Он задумался, потом ответил:

– Я держал все вне города.

Бренда промолчала.

– Я старался на благо города.

– Ты многое сделал на благо города, Джим. Поэтому канализационная система у нас та же, что и в тысяча девятьсот шестидесятом году, Честерский пруд грязный, деловой район разрушается. – Она сидела с прямой спиной, взявшись руками за подлокотники кресла. – Ты – гребаный самодовольный червяк!

– Чего ты хочешь? – Он по-прежнему смотрел на пустую улицу. На виске пульсировала крупная вена.