Под Куполом. Том 2. Шестое чувство

Возьму в холодильнике последнюю бутылку «Поланд спринг» и смою этот мерзкий привкус во рту…

На том ее мысли оборвались. Она провалилась в глубокий и крепкий сон, из которого Андреа не смогло вырвать даже периодическое подергивание рук и ног. Ей снились разные сны. В одном люди, кашляющие и блюющие, бежали от жуткого пожара в поисках того места, где воздух оставался чистым и прохладным. В другом Бренда Перкинс приходила к ней и отдавала конверт. Когда Андреа вскрыла его, из конверта хлынул бесконечный поток розовых таблеток оксиконтина.

И визит Бренды Перкинс.

20

– Проходи в мой кабинет, – радушно пригласил ее Большой Джим. – Или сначала хочешь что-нибудь выпить? У меня есть кола, но, боюсь, она уже теплая. Генератор сдох этой ночью. Закончился пропан.

– Но ты, как я понимаю, знаешь, где пополнить запасы.

Его брови вопросительно поднялись.

– Метамфетамин, который ты производишь, – терпеливо объяснила Бренда. – Насколько мне известно из записей Гови, именно его твоими стараниями изготовляют в больших количествах.

Едва перейдя к делу, она почувствовала, как исчезла внутренняя дрожь. Бренда даже получала удовольствие, наблюдая, как краска заливает сначала щеки, а потом лоб Большого Джима.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Думаю, твоя утрата… – Он вздохнул, раскинул руки с короткими толстыми пальцами. – Пойдем в дом. Обсудим это, и, думаю, я сумею развеять твои подозрения.

Бренда улыбнулась. Сам факт, что она могла улыбаться, стал для Бренды откровением, и Гови наверняка одобряет это, наблюдая за ней – откуда-то. А также призывает к осторожности. Этому совету она намеревалась последовать.

На лужайке перед домом Ренни среди опавших листьев стояли два складных кресла.

– Давай поговорим здесь. – Она указала на лужайку.

– Я предпочитаю обсуждать дела в доме.

– Ты бы предпочел увидеть свою фотографию на первой странице «Демократа»? Потому что я могу это устроить.

Большой Джим дернулся, словно она ударила его, и на мгновение Бренда увидела ненависть в маленьких, глубоко посаженных, свинячьих глазках.

– Герцог никогда не любил меня, и, полагаю, это естественно, что его отношение ко мне передалось и…

– Его имя – Гови!

Большой Джим раскинул руки, как бы говоря, что для некоторых женщин логика – пустой звук, и повел ее к креслам, стоящим лицом к Фабричной улице.