Мёртвая зона

Он лежал в палате 619 и по секрету сообщил жене, что стремится поскорее выздороветь, чтобы покинуть палату, где на второй койке лежал живой труп. Постоянное шипение аппарата искусственного дыхания, подключенного к бедному парню, мешало спать, и временами у мистера Старрета возникало навязчивое желание отключить его насовсем.

Когда вошла Эллисон, работал телевизор. Мистер Старрет сидел на кровати с пультом в руке. Хотя новости закончились, мистер Старрет решил посмотреть очередную серию мультфильма «Мой задний двор».

По крайней мере звук заглушит опостылевшее шипение аппарата искусственного дыхания.

– Я думал, вы не придете. – Мистер Старрет окинул унылым взглядом поднос с апельсиновым соком, йогуртом и пшеничными хлопьями. Он ужасно соскучился по насыщенным холестерином яйцам, поджаренным в кипящем масле с пятью кусочками копченой свиной грудинки. А ведь здесь он оказался отчасти и по их вине. Если, конечно, поверить на слово доктору – настоящему придурку.

– На улице – кошмар, – пояснила Эллисон.

Она слышала те же слова уже от шести пациентов. Вообще-то Эллисон, славная девушка, сегодня утром была на взводе.

– Вы уж извините меня, – проговорил мистер Старрет. – На улице, наверное, очень скользко.

– Не то слово, – смягчившись, отозвалась Эллисон. – Если бы я не взяла полноприводный внедорожник мужа, ни за что не добралась бы сюда.

Мистер Старрет нажал на кнопку и приподнял кровать, чтобы с удобством позавтракать. Кровать приводил в движение маленький, но шумный моторчик. Туговатый на ухо, мистер Старрет всегда усиливал звук в телевизоре.

Как он в шутку сказал жене, парень на второй койке никогда на это не жаловался. Мистер Старрет и сам понимал, что шутка не слишком удачна, но после сердечного приступа он находился в общей палате с овощем вместо человека, и его спасал от безумия только черный юмор.

Эллисон поставила поднос на место и сказала, чуть повысив голос, чтобы перекрыть шум моторчика и звук телевизора:

– На холме Стейт-стрит много машин занесло в кювет.

На другой кровати Джонни Смит тихо произнес:

– Все на 19. Мы играем или уходим. Моей девушке нехорошо.

– Знаете, а йогурт очень даже ничего. – Мистер Старрет не выносил йогурт, но старался задержать Эллисон под любым предлогом. Оставшись один, он непрестанно щупал свой пульс. – Вкусом он напоминает лесной орех.

– Вы ничего не слышали? – спросила Эллисон и нерешительно обернулась.

Мистер Старрет положил пульт на кровать, и жужжание моторчика стихло.