Дар Авирвэля

Глядел на него как-то разочарованно и думал над следующими действиями. Но, пока он думал, незнакомец завёл свою речь:

– Как поживает твой младший?.. – этот вопрос, пусть и звучал очень тихо и хрипло, но вполне задевал за живое своей язвительностью. – Что-то не вижу его среди вас… Хотя, тут появился весьма любопытный элемент… – он скосился на Артура с такой загадочной эмоцией, что юноша так и не сумел разгадать, к чему прозвучало слово «элемент». – Надеюсь, ты не подставишь его под удар с таким же каменным лицом, какое скорчил в прошлый раз.

Сульрины немного отличаются от нас, ведь так?.. Он может и не простить…

– Ты не коснёшься моего достоинства своей желчной речью.

– Я могу коснуться твоей репутации, Тавеан… – мужчина блеснул сизыми глазами. – Ты же не хочешь, чтобы я выдал пару твоих грязных секретов?..

Лицо рыцаря побагровело от злобы и смущения. Ледяной слой, скрывающий эмоции, стёк по щекам лёгким потом, а мышцы напряглись так, будто несут на себе тяжёлый груз. Артуру показалось, что Тавеан Ликгон рыкнул, не сдержав переполнившую его злобу.

Прежде чем прийти в себя, он чуть не захлебнулся в собственных муках совести. Но ядовитая ухмылка мужчины в чёрном балахоне вернула ему самообладание.

– Не смей шантажировать меня, мерзкое отродье. По тебе и твоим выходкам плачет Фаль! – громогласный крик Тавеана Ликгона разнёсся по округе, наверняка распугав мирных животных. Но незнакомец продолжил улыбаться.

– Не пугай меня какой-то рекой. Ты же знаешь, что это я её создал, – мужчина издал неприятный хриплый смех, который окончился продолжительным кашлем.

Но это нисколько не попало во внимание рыцарей или самого незнакомца. Это заметил только Артур.

– Ну и что? Потонешь в собственном творении – как настоящий художник! И никто о тебе не вспомнит.

– Если меня забудут, вас будет ожидать повторение этой затяжной истории. Новый «тёмный» маг, новые разрушения, хаос и смерть… И он может не пожелать уходить на несколько тысяч лет, просто чтобы дать вам второй шанс! – сиплый восклик оказался таким громким, что окончательно посадил голос мужчины.

Конфликт заглушился сам собой.

Никто не собирался лечить раны колдуна. Ему связали руки, проверили карманы и закутки одежд. Взглянули на глубокие порезы, запечатлевшие следы лезвия даже на кости (после этой картины Артур предпочёл отвернуться к своему псу). Но никто не предложил помощь. Только сказали, что «раны действительно смертельно глубокие», привязали к седлу Тавеана Ликгона и двинулись в путь.