Сады Луны

Хочу, чтобы ты раскинула мне карты. Давай начнем.

Он подошел к столику.

– Нити Опоннов сплетаются в любопытный лабиринт, их влияние снова и снова сбивает меня с пути. – Тайскренн повернулся к стене спиной и уселся на выступ, а потом поднял глаза. – Рваная Снасть, – твердо сказал он, – в делах империи я – слуга Ласин.

Чародейка вспомнила тот спор накануне битвы. Ничего с тех пор так и не изменилось: все те же пустые слова.

– В таком случае мне, наверное, следует обратиться с жалобой к ней самой.

Тайскренн приподнял бровь:

– Будем считать это неуместной шуткой.

– Я, вообще-то, говорю серьезно. С чего это ты решил, будто я шучу?

– Не играй с огнем, женщина, – сухо ответил высший маг.

Рваная Снасть вытащила Колоду Драконов и прижала ее к животу, поглаживая пальцами верхнюю карту. Какие странные ощущения: прохлада, тьма и чувство огромной тяжести, словно бы на тебя что-то давит. Она положила колоду в центре стола, а потом медленно и неуклюже опустилась на колени. И посмотрела в глаза Тайскренну:

– Ну что, с чего начнем?

– Расскажи мне о вертящейся монете.

Рваная Снасть так и застыла на месте, не в силах даже пошевелиться и перевести дыхание.

– Бери первую карту, – приказал Тайскренн.

Натужно и со свистом она выпустила воздух из легких.

«Да будь ты проклят!»

Отзвук смеха зазвенел в голове, и она поняла, что некто каким-то неведомым образом открыл ей Путь. Кто-то из Взошедших тянулся к миру через нее, в его присутствии чувствовались прохлада и скрытая усмешка, почти озорство.

– Независимая карта: Держава, она же – Сфера. Означает правосудие и истинное зрение.

Вторую карту Рваная Снасть бросила в левую часть поля.

– Дева, Высокий дом Смерти. Видишь, какая она здесь – вся покрытая шрамами, глаза завязаны, а на руках кровь.

Еле слышно, откуда-то издалека, послышался стук конских копыт; он неуклонно приближался, но вдруг резко затих, словно бы невидимого всадника поглотила земля.

«Наверняка та самая девчонка», – подумала чародейка и кивнула сама себе.

А вслух сказала:

– Кровь на ее руках – чужая, и преступление тоже совершила не она. Повязка на глазах Девы вся мокрая от слез.

Рваная Снасть шлепнула на стол перед собой третью карту. Под закрытыми веками родился образ. Чародейка похолодела от страха.