Сады Луны

Здоровье подводит его. А тебе и горя мало: уехал в свой Итко-Кан – и как в воду канул…

Ганос вздохнул:

– Все пытаешься заменить меня, Тавора? Компенсировать то разочарование, которое я доставил отцу? Вообще-то, я отсюда не по ковру из цветочных лепестков ушел, если помнишь. Ну не лежит у меня душа к торговле, что поделать! Так или иначе, я никогда не сомневался, что домашние дела попадут в умелые руки…

Бесцветные глаза сестры сузились, но гордость не позволила девушке показать, что она довольна комплиментом.

– А как поживает Фелисин? – спросил Парна.

– Сидит у себя в комнате и сочиняет стихи. Еще не слышала о твоем возвращении. Представляю, как она обрадуется – и как огорчится, узнав, что ты приехал всего лишь на несколько дней.

– Теперь она твоя соперница, да, Тавора?

Сестра фыркнула и отвернулась:

– Кто, Фелисин? Она слишком мягкая для этого мира, братец. Я бы даже сказала: для любого реального мира. Она за это время нисколько не изменилась. И будет счастлива тебя видеть.

Ганос смотрел, как Тавора с подчеркнуто прямой спиной вышла из комнаты.

Только сейчас юноша понял, что от него пахло потом – его собственным и конским, – долгой дорогой, пеплом и еще чем-то… «Старая кровь, старые страхи. – Паран огляделся. – Надо же, и пиршественный зал на самом деле тоже намного меньше, чем мне запомнилось».

Глава вторая

Когда явились моранты,

то волны двинулись вспять.

И, словно суда у причала,

имперское море накрыло

Вольные города.

Двенадцатый год войны,

Луны Расколотой год

настал – и семя ее

пролилось смертельным дождем,

посулами черных крыл.

Из городов лишь два

не поддались тогда

сей малазанской волне.

Первый – прочно стоял:

горделивые реяли стяги

под Тьмы властным крылом.

Второй же – раздором расколот,

без войска,

друзьями оставленный…

Первым пал тот, что был прочен.

    Фелисин (р. 1146). Призыв к Тени

Бледную завесу дыма рассекали во?роны. Их пронзительные крики заглушали стоны раненых и умирающих солдат.

На третьем холме у стен павшего города Крепь стояла в одиночестве Рваная Снасть. Вокруг чародейки лежали груды искореженных обломков оружия и доспехов – поножей, нагрудников, шлемов и клинков. Еще час назад все это принадлежало мужчинам и женщинам, от которых теперь даже и следа не осталось. Тишина внутри пустых металлических раковин отдавалась в голове колдуньи погребальной песней.