Эгоист

 – Всему виной алкоголь. Я действительно перебрал… и вел себя как свинья, – он с досадой махнул рукой. – Мне больше нечего сказать в свое оправдание. Единственное – прошу прекрасную Софи простить своего непутевого братца. Я сказал совершенно непозволительные вещи, – он закусил губу и вопросительно посмотрел на меня.

К его просительно-извиняющемуся взгляду присоединились полные надежды взоры Шона и мамы.

Растерянность охватила меня. Я ожидала от Кристофера полного отрицания вины и продолжения насмешек. Но он признал свое недопустимое поведение, просил прощения с таким искренним сожалением…

Если сейчас я буду продолжать дуться, то выставлю себя просто в глупейшем виде.

Кристофер, видимо, из тех, кто не умеет сдерживаться, а потом искренне сожалеет о том, что натворил. В конце концов, мы взрослые люди. А мой отец всегда говорил, что прощение – это самый великий талант человека. Нехорошо начинать новую жизнь со ссоры.

Но та усмешка… Она никак не вязалась с образом кающегося грешника. Однако выбора у меня не было.

Глядя в глаза Кристоферу, я кивнула, стараясь сохранять самообладание. А он в ответ подарил мне такую радостную и искреннюю улыбку, что на секунду подумалось: сводный брат – не плохой человек.

Но все же сейчас я должна что-то сказать. Чтобы не чувствовать себя виноватой маленькой девочкой.

– Я совершила глупый поступок и признаю это. Надеюсь, мы оба больше не будем позволять себе таких выходок, – я выразительно посмотрела на Кристофера, и тот утвердительно закивал, выражая полную готовность соблюдать правила приличия.

Мама и Шон испустили вздох облегчения: ссора исчерпала себя.

Раскинув руки в широком жесте, мама с энтузиазмом воскликнула:

– Давайте завершим этот день первым настоящим семейным объятием!

Мы все обнялись.

– Это только начало, прекрасная Софи, – он коснулся языком мочки моего уха. Потом резко отпрянул и с радушной улыбкой пожал руку отцу, не глядя на меня.

Я зажмурилась, чувствуя, как по спине поползли мурашки.

Шон с Оливией удалились, пожелав нам спокойной ночи.

Кристофер тоже направился к выходу, но потом вдруг круто развернулся, оглядел меня с ног до головы. Усмехнулся и вышел.

А я осталась одна с сердцем, полным страха и тревог. Я до сих пор ощущала на себе крепкие – слишком крепкие! – объятия Кристофера. В голове набатным колоколом звенели слова, которые он страстно прошептал мне на ухо.

Как легко и просто я попала в ловушку, которую для меня приготовил Кристофер.