Все его желания

Крестьяне интересны в той же мере, в которой английским путешественникам была интересна аномальная длина клиторов у женщин африканских племен. Все, что нельзя заспиртовать и продемонстрировать своим рафинированным друзьям летним вечером на веранде родового поместья, сопроводив искрометным рассказом, не представляет ценности для элиты.

Меня передернуло от того, как жутко и обидно это звучало. Я вспомнила пронзительный взгляд Бенингтона. Он действительно словно что-то искал во мне, сканировал на предмет наличия изюма в булочке.

И как только не нашел, сразу стал смотреть словно сквозь и как будто не замечал, пока разговаривал с Робертсом. А уж от минета он и вовсе не хотел отказываться из-за моего бесцеремонного вторжения. Его подружка убежала, а он даже не шелохнулся.

– Интересна либо завораживающая красота, либо патологическое уродство; либо расточительное богатство, либо чудовищная нищета, – закончила Анж.

– Звучит как цитата из Оскара Уайлда.

Соседка оскорбилась.

– Думаешь, я все придумала?

Я развела руками.

– Ты на первом курсе и столько знаешь об элите? Неужели платила в Торн Юнион?

– О, больно надо. Мой брат учился в Оксфорде. Но больше знаний его занимала торговля марихуаной. Он много чего повидал, будучи дилером, получил низший ранг диплома и бесценный опыт общения с аристократией.

– Бесценный? Серьезно? – я приподняла бровь.

Анж рассмеялась.

– Конечно, я шучу. Колин редкий придурок. Ему бы учиться как следует, получить степень и рекомендации для хорошей должности, а он продымил все свои возможности.

Я уж точно не собираюсь отвлекаться от учебы. Это ведь потрясающий шанс. Торнвуд котируется не намного ниже Оксфорда. Знания здесь – бесценны. Тем более, у нас четыре года, а не три. Больше возможностей для самоопределения.

– Говоришь как профессор Робертс, – не удержалась я от усмешки.

– О, Робертс потрясающий. Он твой куратор?

– Да.

Анж издала странный звук, который, видимо, выражал одновременно зависть и вожделение.

– Он на античке специализируется.

Это совсем не мое. А жаль. Такой горячий и умный. Не знаю, что меня сильнее заводит.

– Боже, ты такая испорченная, – засмеялась я.

– Ну не более чем Торнтона, который перетрахал, кажется, всех, кого мог и хотел.

– Даже плебеек? – не сдержалась я.

– Он не брезгует. Говорят. Но на один раз. Как презервативы.

Я скривилась. Сразу стало противно.

– Сейчас у него подруга. Розалина Кроуфорд-Девис. Под стать ему, – продолжала просвещать меня Анж.