Мажор и я

– Что именно? – удивлено уточнил он.

– Ты коллекционируешь девственниц, а Ленка громко орет о том, что я именно такая.

– Какая? – продолжал он изображать дурачка.

– Что я девственница, – еле выговорила я.

Кажется, все же последний стакан был лишним. Или все стаканы после первого. Я с трудом соображала и говорила тоже.

– Я не буду спать с тобой.

– Хорошо, – в сотый раз за этот вечер согласился Клим.

– Хорошо? – не поверила я своим ушам. – Чего же тут хорошего?

– То, что мы на концерте, и тут толпа народу.

Он сделал выразительную паузу и прищурил на меня бесстыжие глаза. Этот взгляд бил по мозгам сильнее коктейлей.

– Но… – нетерпеливо повторила я, побуждая его продолжить.

– Но это идеальное место для поцелуев. Ты будешь со мной целоваться, Валер?

– Валер? – скривилась я, услышав такой противное подобие своего имени.

– Просто целоваться, – напомнил Клим о главном.

Его губы приближались, и я больше не хотела отодвигаться, отказаться.

– Да, никакого секса. Просто целоваться, – эхом повторила я девиз Клима на сегодняшний вечер.

– Супер, – выдохнул он и наконец поцеловал меня как следует.

А я наконец позволила себе ответить так как хотела. Кажется, Клим не ожидал такого отклика, и тихо простонал, не разрывая поцелуя. Мне невероятно понравился этот звук. Я подвинулась ближе, запустила руки в темные волосы Стерна.

Мой мир теперь ограничивался этим диваном. Где-то на фоне пела Фрейя, а рядом шумела толпа, но моя душа улетала куда-то далеко. Кажется, я кончала много раз от одних поцелуев. Или это был моральный оргазм. Черт знает. В какой-то момент мне показалось, что я потеряю сознание от удовольствия. Так прекрасно было целоваться Климом, ощущать его руки, которые то гладили меня, то крепко обнимали.

И в какой-то момент я перестала соображать. Мир для меня померк, а сознание блуждало в лабиринтах темного удовольствия, спонсором которого был Клим Стерн.

Кажется, я больше не была против пополнить его коллекцию.

Кажется, он уговаривал меня не делать этого.

Кажется, мы куда-то пошли или даже поехали, а потом Клим снова о чем-то просил.

Я бунтовала и требовала его губы обратно, его руки снова себе.

Кажется, мне стало невыносимо жарко в одежде, и я срывала ее с себя рывками. Кажется, Клим ласкал мою грудь, а я стонала, как шлюшка.