Мажор и я

Я подавилась смешком:

– Не льсти себе. Я просто смотрела в ответ.

– Разумеется, – согласился он снова и спросил: – Нравится Фрейя?

Я расплылась в улыбке, решив не притворяться:

– Да, очень. Она так редко в Москве дает концерты.

– Это точно. Она питерская до мозга костей, – хмыкнул Клим, и я услышала в его словах нечто большее.

Он как будто знал о певице много интересных подробностей, но не выпячивал это. Заправив мне за ухо непослушную прядь, Стерн спросил:

– А ты, конечно, московская всей душой, Валерия?

– Да, я не люблю Питер.

– Одинаково люблю обе столицы. Мое сердце в Питере, а разум в Москве.

– Как символично.

– Пойдем посидим, – потянул Клим за руку к диванам и делая знак бармену.

Я вздрогнула, едва он коснулся меня, но на вопросительный взгляд только улыбнулась.

– А может потанцуем?

– Прости, я не танцую, – только и ответил он, легонько поглаживая мою ладонь пальцем, и повторил: – Пойдем.

Он не настаивал, не повел меня силой, но его палец, рисующий восьмерку на моем запястье, был убедительнее, чем пистолет у виска.

Я кивнула, позволяя увести себя в чилаут. Мы болтали о музыке и книгах, о конференции и своих факультетах, и вообще… Просто болтали. Первые несколько минут я ждала от него чего-то… ужасного, какой-то выходки или похабного предложения, типа отсосать в туалете, но – нет. Клим слушал меня, задавал вопросы, отвечал сам, не скупясь на подробности, смеялся моим глупым шуткам и заставлял хохотать над собственными. Он был слишком милым и слишком симпатичным.

Бармен принес мне еще стакан коктейля, и я опустошила его тоже. В голове начало немного шуметь, но я не чувствовала себя пьяной.

Клим поднял руку, чтобы опять заправить мне за ухо выбившийся локон. Я потупилась, ненавидя свое идиотское смущение в ответ на вполне невинный жест. Он заметил румянец, но не спешил убрать руку, наоборот, провел большим пальцем по скуле, лаская пылающую кожу.

Через секунду он поцеловал меня. Его губы коснулись моих, и я меня как будто молнией шарахнуло. Хотелось впиться в его рот, самой толкнуть язык между его губ, чтобы сделать поцелуй глубоким и страстным. Возможно даже яростным. Но вместо этого я тут же отстранилась и вызывающе объявила:

– Не старайся, Стерн. Я все про тебя знаю.