Лучший враг

Джордан точно не был идеальным мужем.

Мучить и ее сейчас – чистой воды садизм. Я точно не получу от этого удовольствия. Зато могу насладиться ее телом. Могу показать ей, научить.

Меня не пугали шрамы, скорее, было любопытно.

Я начал расстегивать пуговки на ее ночной рубашке.

– Отправишь меня домой? – спросила Майя, продолжая дрожать и прятать глаза.

– Вот уж вряд ли. Но посмотреть нужно.

– Зачем, Егор?

– Потому что хочу и могу. Потому что ты принадлежишь мне.

Она напряглась, едва я развел в стороны ткань пижамки.

Ее груди еще вчера привели меня в восторг. Я любил несовершенства и всегда выбирал девушек без пластики. Никакие резиновые шары не заменят натуральную грудь. Потому и в анкету добавил этот пункт.

Грудь Майи не была идеальной, но мне нравились ее соски и чуть растянутая кожа. Я заметил и растяжки еще вчера. Видимо, она кормила. Все это офигеть как возбуждало. Но я не видел шрамов.

– Они внизу, – подсказала Майя, пока я снова осматривал ее формы и не находил ничего лишнего или дурного.

– Мгм, -кивнул я, продолжая исследовать ее.

Мой палец обвел сосок. Я покрутил его, легонько сдавил. Майя охнула и с остатками сарказма заявила:

– Ты не там смотришь.

– Я посмотрю все, что захочу. Или можешь ехать домой, – отрезал я.

Она скривила лицо, но спорить не стала.

– Хватит командовать, Майя. Мы договорились, – напомнил я ей условия. – Ты делаешь все, что я захочу. И я делаю с тобой все, что мне захочется.

– Но не причиняешь мне боль, – напомнила она.

– А тебе разве больно?

Я обнял обе ее груди ладонями, нежно сжал, одновременно растирая соски большими пальцами.

Майя рвано дышала, прикрыв глаза.

– Тебе больно? – повторил я вопрос.

– Нет, – простонала она.

– Вот и хорошо.

Я склонился и стал целовать то одну, то другую грудь, не прекращая держать их в руках. Майя громко дышала и очень старалась не издавать звуков наслаждения. Но они все равно срывались с ее рта и получались громкими.

Меня заводило это так сильно, что я продолжал ласкать ее дальше, не сбавляя темпа.

Стянув рубашку с ее плеч, я успел полюбоваться хрупкой фигуркой и снова вернулся к груди.

– Откинься назад, – велел я.

Майя расправила плечи и запрокинула голову. Она выгнулась дугой мне навстречу и теперь смотрела во все глаза. Она вспомнила, ради чего я все затеял, и поняла, что в такой позе я вижу больше. Теперь мне были видны шрамы у нее под грудью. Белые линии заживших ран.