Лучший враг

Что-то уж очень подозрительно она задергалась. Хотя разговор шел легко, и вопрос я задал безобидный.

Майя поставила чашки на стол через минуту.

– Ладно, – теперь твоя очередь. – Что ты делала с собой?

– А?

Она подняла голову и в очередной раз уставилась на меня глазами-плошками.

– Что ты в себе поменяла? Кроме волос, которые были отвратительно прямыми, когда ты пришла ко мне в офис.

Майя пожевала губу. Не хотела говорить, но я был честен. И ей пришлось. Как в старые добрые времена.

– Я увеличила грудь.

Конечно, я сразу взглянул на нее. На грудь. Как будто вчера не видел и не трогал. Майя врала. Не было у нее имплантатов. Я собирался отчитать ее за вранье и напомнить, что я ненавижу это дерьмо. Но она сама объяснила.

– Это было ужасно. Имплант не прижился. Я провела в больнице полгода под наблюдением. Силикон достали, и я выжила. Только порезали всю вдоль и поперек.

Теперь и я отодвинул тарелку, не закончив с завтраком.

– Я не видел никаких следов.

Майя опустила глаза и крутила чашку кофе.

– Они под грудью, Егор. Слава богу, что ты не заметил, – она зажмурилась. – Черт, я не хотела говорить тебе до…

– До секса, – угадал я. – Умно.

Майя вскочила со стула и собиралась убежать. Я поймал ее и прижал к столешнице.

Мой член снова ликовал. Ему не были важны шрамы Майи: душевные или на коже. Он просто хотел трахать ее. Как и я в принципе. Забавно испытывать легкое раздвоение личности, наделяя интеллектом собственный член.

– Маленькая хитрая бестия, – зашипел я ей в ухо.

Майя съежилась, и я потянул ее за волосы, чтобы заставить поднять голову и смотреть на меня.

– Знаешь, я не выношу пластику.

– Знаю, – буркнула она, стараясь смотреть не в глаза, а куда-то мне за плечо. – Этот пункт был в анкете.

– И ты соврала, чтобы угодить мне.

– Я не врала, Егор. У меня ничего нет инородного.

– Но слукавила про операцию. Она была.

– Про операцию в анкете ни слова. Только про импланты.

– Хитрая, – повторил я. – Де-юре ты права. Но все равно придется показать.

Майя зажмурилась и отвернулась. Совсем как вчера, когда я заставил ее мастурбировать при мне. Мог и сегодня приказать смотреть мне в глаза, но не хотел. Зачем ломать то, что уже разрушено до меня.

Стоит признать, я собирался унижать ее за то предательство. Хотел поиздеваться, чтобы она почувствовала все, что я испытал пять лет назад. Но и несколько часов рядом с Май хватило понять: она давно расплатилась за все.