Гальт

– Да брось ты, – закапризничала Лилия. – Это когда я пришла к тебе в гости? Наверняка кто-то из подруг тебя подменит.

К столу тут же подскочила здоровенная бабища.

– Меняемся, – сказала она.

– Ну вот, видишь, какая у вас тут взаимовыручка.

Замухрышка закатила глаза. Ведь был же почти вечер.

#2

Сон блуждал у самой поверхности. Сознанию никак не удавалось найти щель, чтобы в нее провалиться. Похожее на собаку, ищущую, куда примоститься, оно садилось и вскакивало. И следом за ним крутилась на тюфяке ее голова.

Пока левую не накрыла чья-то грубая ладонь.

Пахнуло луком и яичным желтком. Запах жратвы, от которого кто угодно проснется. А голодный – подавно.

Давешняя девка на замену.

– Тебя там твоя, – зашептала она, примешивая к запаху молочную кислинку.

В ее голосе слышалось раздражение. И еще что-то, что должно было сказать, что ее хлопоты с лихвой покрывают оказанную услугу. А дальше – каждый снова за себя.

Чтобы не перебудить всю кухню, а заодно не стать уже самой должником, Замухрышка уселась на тюфяке.

– Слышу, слышу, – отозвалась она, достаточно грубо, чтобы бабенка не слишком задержалась.

Та и правда сочла свой долг выплаченным и отползла в свой угол, под храп разбросанных на полу тел.

Замухрышка собралась с мыслями.

Тело высказалось резко против любых затей. Любое движение, длиннее возврата к горизонтальному положению, казалось ему непосильным вызовом.

Девушка чертыхнулась и стала растирать глаза.

Лилия ждала снаружи.

Ночи стояли холодные. Лилия была одета в пальтишко с отворотами на овечьем меху. Не слишком изысканно. Но рядом с Замухрышкиным бушлатом с чужого плеча, она словно изготовилась к вечернему моциону.

Над головой зыркал вечерний фонарь. И его свет отражался особенно ярко в глазах Лилии, казавшихся влажными.

Нахохлившаяся спросонья Замухрышка положила себе не спрашивать, что с ней такого приключилось.

Но Лилия сама вынырнула из темноты, явив ничуть не грустные, а наоборот, развеселые глаза.

– Сегодня, – сказала она с улыбкой. – Сегодня увидим.

Как будто Замухрышка хоть что-то понимала в происходящем.

– Да иди ты, – уже торопила невеста, увлекая с собой во тьму.

Замухрышка боялась, что придется блуждать впотьмах. Но оказалось гораздо лучше. То ли глаза привыкли к отсутствию света, то ли он все же был, излучаемый самими камнями.

Уложенные ими дорожки превратились в границы. Дальше простирались владения тьмы.