Восхождение к власти: падение «ангелов»

Как может восстать народ, который был избавлен от ужасов кризиса, которому принесли прогресс и процветание? Сама мысль о восстании кажется сумбурной и смешной, до нельзя невозможной.

– Что ж, ты нас покидаешь, брат. Это я один теперь буду за вас двоих пахать, что ли? Значит, пока вы будите в отцов играть, да на работу по утрам ходить, я с автоматом на передовой плясать по траншеям буду?

– И ты давай с нами, – ретиво предлагает Вергилий. – Найдёшь себе подругу.

– А кто вас защищать будет? Данте и рота – вот вся моя семья.

Данте повернулся направо, и его сердце слабо кольнуло от того, что они забыли про одного из своих товарищей, который глубоко погрузился в собственные размышления и кажется, выпал из их разговора.

– Андронник! Андронник, как же мы могли про тебя забыть… может ты нам поведаешь, что-нибудь? Что будешь делать после войны?

– Я механизм военной машины Империи и нет у меня иной цели, чем служение, – дал холодный ответ Примас-искупитель. – И я продолжу служить Канцлеру до тех пор, пока не функции моего организма не исчерпают себя или он не скажет, что моя служба окончена.

– Кстати, сколько я тебя знаю, ты ничего не рассказываешь нам про себя, – сказал Вергилий.

– Это бесполезно, – кинул Данте. – За пятнадцать лет службы, он ни разу не рассказал о себе.

– Моя жизнь не есть самая величайшая история, когда-либо рассказанная, чтобы её повествовать, – сказал Андронник, указав холодными металлическими пальцами на книгу, которая покоится на поясе Данте и золотыми буквами на её обложке оттиснута надпись «Novum Testamentum».

– Ох, сколько же вы все скрываете! – возмутился Данте. – То Комаров говорил, что не хочет ничего говорить, то ты пятнадцать лет держишь всё в тайне. Такое ощущение, что вы все совершили нечто страшное.

– Нет. Она просто не интересная, – снова хладно отвечает Андронник.

– Ну, хоть можешь дать какое-то наставление… от прошлой жизни, – попросил Валерон.

И после эти слов Андронник взглянул на левый безымянный палец, где на «живом» металле покоится матовый осколок прошлого, впившийся в душу на долгие лета, обвив его золотым кольцом.

– Не потеряй то, что действительно дорого… и я говорю не про Рейх. – Таковы были последние слова Андронника перед тем, как он накинул ткань на ладонь и вышел прочь.

Глава 2. Поветрие непокорности

Утро следующего дня. Великий Коринф.