Восхождение к власти: падение «ангелов»

– Верг, я помню, что когда мы сошлись с Турецким Султанатом за Константинополь и острова, тебя ещё не было, а во время зачистки северной Африки, – Данте задумался, приложив ладонь к подбородку. – Старой Кирены, вроде, ты шёл со мной в первой роте.

– Всё так, капитан. В Милане был призван и тут же отправлен к вам в орден по специальному запросу о новобранцах.

– Ты ведь этого служил, – Данте взял флягу и резким движением отпил из неё. – Не упомню только где.

– Да. Сто тринадцатый мотопехотный полк «Налётчик».

– Зачем ты к нам вообще пошёл? – вопросил Яго, подтягивая флягу – Сидел бы себе в Милане, помогал отцу да жил бы со своей Мари… не, я не осуждаю, просто диву даюсь, зачем ты полез на самый рожон.

– У нас в полиции были учения по результатам, которых мне предложили перевестись в ваш орден и я согласился.

– Ты еле-еле перескочил через четверть века своей жизни. Зачем тебе это? – после вопроса Яго передал флягу Данте.

– Знаешь Яго, сколько бы ты не поносил Канцлера, но он действительно великий человек. До него Милан был помойкой в руках Лиги Севера, и тамошняя армия ничем от банды не отличалась, но после его прихода всё изменилось. Я всегда мечтал достойно послужить своей стране, у меня отец сам был военный.

– Ох, чую я не только в патриотизме дело, – грубовато сказал Яго. – Что-то ты не договариваешь.

– У тебя проницательный ум, Яго…. что греха таить… тут хорошо платят.

– Ради Мари? – тут же, скоротечно и чутко предположил Данте. – Ты копишь деньги для неё?

– Да. Точнее для нас. Мы ещё не семья… хочется после службы хорошо свадьбу отпраздновать и жить нормально.

– Ладно. С этим малым всё ясно, – Яго на секунду умолк, чтобы приложиться к фляге. – А ты сам, брат, куда хочешь податься, когда всё закончится? Вернёшься к Сериль и Марте?

Данте взял флягу из рук брата и немного отпил.

– Да. Я как наш Вергилий – мне тоже пора отдать рапорт и уйти со службы.

– Ага, и нет такого идиота, который бы восстал против власти Канцлера.

После слов Вергилий лёгкий смех прокатился по столовой. Никто не может поверить, что Рейх расколется, а сама мысль о мятеже кажется абсурдной.