Черный ворон, рыжая ворона

Хорошо если наркоз меня сразу убьет, а если я останусь растением на всю оставшуюся жизнь? Кому я нужна? Кто за мной будет ухаживать? И нет, чтобы прибили сразу, так будут держать между жизнью и смертью, до тех пор, пока сердце не прекратит биться.

Нет. Я так не хочу.

У меня была навязчивая идея относительно наркоза и возможных последствий после его введения. Я почему-то была уверена, что не выйду из блаженного состояния. Никто об этом страхе не знал, но от этого мне было не легче.

Я все медлила с ответом, оглядывая мудака… вот черт, мужика.

– Потрахаться, – незнакомец тоже не отличался особой разговорчивостью.

Взгляд карих, почти черных глаз, давил на меня, требуя ответа.

– А давай, – внезапно ответила, хотя еще ничего толком не решила.

– Пошли, – мужчина потянул меня за руку. Я едва не зацепилась за соседний стул. Вот весело бы было, растянись я тут же.

Только тащась следом, как собака на поводке, я обратила внимание на размеры и рост мужчины. Даже будучи на каблуках, я была ниже его, как минимум, на пол головы.

Словно буксир, мужчина рассекал группу танцующих на танцполе. Незнакомец не стал обходить его по периметру, а шел прямо, не сворачивая. Кто-то попытался возмутиться по этому поводу, но был отброшен свободной рукой куда-то в гущу пляшущей толпы. Упал ли он или нет, я не видела, потому как еле успевала перебирать ногами за незнакомым мужиком. В его фарватере мне было не очень уютно, но ничего иного не могла сделать, лишь тащиться за ним следом.

К тому времени, когда мы подходили к выходу из бара, я уже подумывала, как бы отвертеться и забрать назад свое согласие. Мужчина меня пугал. Причем не словами или действиями, а внутренней аурой, исходящей от брюнета. Я не сразу ее ощутила, по всей видимости, была чересчур сильно озадачена во время короткого разговора.

Незнакомец как будто услышал мои мысли и, стоило нам выйти на улицу, он остановился, будто вкопанный. Я же, не успев сразу затормозить, впечаталась в широкую мужскую спину носом. Хорошо, что не расквасила.

– Ты не передумала? Спрашиваю один раз, – и вновь голос мужчины мне показался каким-то каркающим. Чересчур явно выделялась буква «р», но в то же время сказать, что он картавил, было нельзя.