Кино для взрослых

Так что почему бы и не подкатить, например, к Петру Семеновичу? Я его на паре свадеб видел – чисто старый сатир! Колченогий такой, со всеми подряд бабами танцевать кидался, при этом старательно щупая их за талию. Наверняка такому на сладкое намекнуть, так и без гонорара всякого в бой кинется. А уж Аня-то – завидный объект, по трезвой лавочке к такому козлу и близко не подойдет. А тут на-ка тебе – добровольно и во все дырочки. Так что Петя точно заинтересуется. Ну, а что старый да потасканный – так виагрой его накормим, как коня овсом, и все нормально будет.

Тут я, наконец, успокоился и заснул. А утром, оставив девок ломать голову над кандидатурой факера, помчался в филармонию. Я специально не ввел их в курс дела, чтобы у них мозги были заняты, да и запасной вариант бы не помешал.

Петр Семенович встретил меня в образе радушного хозяина, долго тряс руку, отечески гоготал и всячески демонстрировал готовность к немедленному сотрудничеству.

– Петр Семенович, а как вы относитесь к деньгам?

– С трогательной нежностью! – без запинки ответил Петя. – Я люблю их нежно трогать. И чем больше их количество, тем на большую нежность с моей стороны они могут рассчитывать.

– А что бы вы сказали, глядя на, скажем, двадцать пять тысяч рублей? – поинтересовался я.

– Я бы сказал так…

Сгорбившись, прищурив один глаз и потирая руки, он заговорил нарочито хриплым голосом:

– «Готов убить всех слуг и всех служанок! И даже лошадей ее кареты!» Лопе Де Вега, – буднично объяснил Петя, выйдя из образа. – «Собака на сене», акт второй, сцена восьмая. Женихи торгуются с Тристаном.

– Впечатляет! – оценил я. – Но ни о каких слугах и лошадях речи нет. Хотя вот служанка в моем вопросе присутствует.

– Вот как? – оживился Петя. – Служанка?

– Юная и прелестная! Свежа, как каирская роза в полночь.

Неожиданно я осознал, что в течение последних нескольких суток сам лицедействую не хуже актера Безрукова. Только что был полукриминальный элемент, а теперь вот завсегдатай богемы. Откуда все берется, из каких недр памяти?

Петр тем временем заламывал руки, сучил ножками и выводил какие-то рулады. Все это символизировало собой смесь похоти и интереса.