Кровь богов

– И что теперь? – фыркнул он, скрестив руки на груди. Его крылья взволнованно шуршали. – Что страшного в том, что она пахнет цветами? Это никому не вредит. У матери вообще целый сад на голове.

Аид окинул своего сына уничтожающим взглядом:

– Не притворяйся более глупым, чем ты есть, сынок. Если даже ее запах кажется существам привлекательным, мы должны изолировать ее от жителей Подземного мира. Она может все превратить в хаос! В ней таится гораздо больше разрушительной силы, чем признают олимпийские идиоты. Но Афродита наверняка знает больше.

Персефона фыркнула, и ее зеленые глаза округлились.

– Хватит преувеличивать, Аид. Эта девочка – всего лишь человек! – Она выглядела бесконечно раздраженной и, казалось, не могла прекратить потирать свой нос, словно что-то воняло.

Аид уставился на меня своими ярко-фиолетовыми глазами. Я беспокойно ерзала на месте.

– Может, она и человек… – опасно тихо сказал он. – Но возможно, и нет! Я назначу тебе встречу с врачом в Олимпе.

– Ты думаешь, что… что я больна? – беспокойно спросила я, когда Аид упал в свое кресло. Его крылья обмякли.

– Я не знаю, дитя мое. Поживем – увидим. А до тех пор держись подальше от Подземелья. Я не позволю тебе совершить еще какую-нибудь глупость. А теперь иди! Я больше не хочу тебя видеть!

В моем горле образовался ком.

– Хорошо. До свидания, папочка. Доброй ночи, Персефона. – Я быстро покинула комнату и направилась к выходу. Теплая рука остановила меня прямо перед большими двойными дверями.

– Эй, принцесса, подожди. Все в порядке?

Вздыхая, я посмотрела на Мэдокса, который беспокойно меня изучал.

– Конечно, Мэд. Ничего, что меня вышвыривают из этой адской дыры, но… Я буду скучать по тебе. Наверху ужасно скучно, а по сравнению с человеческими школами тиски Сократа покажутся сущей ерундой, – вяло пошутила я. Так как меня не хотели принимать в школу ни в Олимпе, ни в Аваддоне, я была, пожалуй, единственным ребенком богов, ходившим в обычную человеческую школу.

Мэдокс округлил глаза и одобрительно свистнул.

– Ух, девочка, ты, наверное, единственная, кого могут вышвырнуть даже из ада.

Я ударила его в плечо. Сильно.

Он засмеялся и сделал вид, что ему больно, а затем с любовью мне улыбнулся.

– Теперь серьезно.