Ритм наших сердец

Как только мы получили возможность работать в студии с полным оборудованием Ксандера, я начала вносить последние штрихи в мелодию.

– Ты уже нашел певицу? – осведомилась я.

– Да. Сэнди сделает это, – пробормотал брат, печатая на компьютере, и немного взвинтил тон.

Я скривилась, когда музыка вдруг стала слишком пронзительной. Ксандер заметил это и подкорректировал высоту тона, пока мелодия не перестала звучать, как бурундук на полной скорости.

– Прости. Сэнди великолепна. Я уже рассказал ей. Встретимся с ней завтра в студии.

– Это, случайно, не Сэнди с размером D? Которую ты хотел уволить после своей последней песни?

– Ну что тут скажешь? – брат криво усмехнулся. – У нее имелось два очень убедительных аргумента.

Я закатила глаза и устало выпрямила спину, бросив взгляд в окно. Пентхаус Ксандера находился в центре Сохо, откуда открывался необычайный вид на весь Манхэттен. На улице стояла ночь, но город сиял и пульсировал, словно в его теле из стали, бетона и стекла билось живое сердце.

– Кстати, завтра у нас назначена встреча с Кейлом, – продолжил Ксандер, зевая. Немудрено. Последние несколько дней мы работали над песней практически без перерыва. Я и сама ощущала, как стонут мышцы от постоянной сидячей работы.

– Кейл? Который отвечает за сценические эффекты?

– Да, тот самый. Мы хотим завтра немного прогуляться по домам и подумать над разными идеями. У «Зажигай» собственное сценическое шоу, но мы должны вносить предложения относительно того, что хотели бы для своего выступления.

Я заколебалась.

– Нет, пожалуй, я лучше останусь здесь. Мне не будет скучно. У нас с Чарльзом Диккенсом еще одно свидание.

Брат поднял брови.

– Диккенс? Серьезно, Саммер? Печальнее, наверное, и быть не может.

– Не все такие литературные невежды, как ты, Ксандер, – фыркнула я.

– Сэм, – строго произнес брат, размахивая указательным пальцем перед моим носом, – ты в Нью-Йорке. При хорошем исходе ты тоже скоро будешь здесь жить.

Я стиснула зубы и посмотрела на записи в своей руке.

– Ты несправедлив, Ксан, – пробормотала я. – Ты прекрасно знаешь, почему…

– Поверь, я в курсе, – непривычно жестко прервал меня брат. – Я знаю тебя со дня нашего зачатия, уже забыла? Я знаю, как ты себя чувствуешь, но также знаю, что тебе больше не десять лет. Нельзя вечно прятаться от злого мира.