Ритм наших сердец

Только одна мелодия все еще эхом раздавалась в моей голове.

– Он тоже будет играть на фестивале «Зажигай»? – поинтересовалась я.

– К сожалению, да, – ответил Ксандер. – И его музыка сейчас продается лучше моей. Но для этого здесь ты. Вместе мы напишем песню о том, как у Габриэля Блейзона никогда не получится вытащить себя из высокомерной задницы, – усмехнулся брат, и хорошее настроение снова вернулось к нему. – Я подумал, что сначала мы оставим твои вещи в квартире, перекусим, а затем займемся мозговым штурмом.

У нас, к сожалению, нет даже двух недель до того, как песня должна быть готова.

– Нет проблем, думаю, у меня уже есть идея, – призналась я.

То, что Габриэль Блейзон сыграл в этом немаловажную роль, Ксандеру знать не стоило. И Габриэлю Блейзону тоже.

– Ого, прекрасно! – Ксандер посмотрел на меня. – Я так рад, что ты здесь, Сэм-Сэм.

– Да, – улыбнулась я бурной радости брата и снова утонула в мягкой коже, – я тоже.

6

Взгляни в мои глаза,

Что под покровом ночи.

Тебе не спрятать дьявола,

Тебя всю вижу точно.

Планируешь измену, но помни:

Всему заплатишь цену.

И как бы ни хотела,

Тебе не спрятать дьявола,

Тебя всю вижу точно.

Твоих прикосновений мало,

Сливаются огонь и лед, и мы в них таем.

– Сюда надо наложить второй бит, – решил Ксандер и постучал пальцем по бумаге.

На полу творился настоящий хаос. Вокруг валялись листы с нацарапанными фрагментами текста и листы с написанными на них нотами.

Между ними лежал ноутбук Ксандера, на котором он время от времени слушал ритмы, играл с ними, снова отбрасывал и загружал лучшие на разноцветную доску сэмплера.

Она выглядела как квадрат с розовыми, желтыми, зелеными и синими кнопками и использовалась для воспроизведения записанных звуков. Я писала заметки, а Ксандер кое-что добавлял к ним. Меня снова и снова восхищало то, как он мог запомнить, какой звуковой фрагмент сохранил в каком поле сэмплера. Сам по себе сэмпл звучал не очень, но брат играл на этой штуке, как я на пианино, и извлекал из нее звуки, которые в конечном итоге превращались в мелодию.

Он добавлял к ней другие треки, которые мы написали, ритм и гармонию, бас и мелодию, всплеск адреналина и гипнотический минимум. Вместе взятые, они вибрировали внутри и заставляли пульс биться быстрее.

Здесь мы создавали всего лишь черновую версию, но это уже сейчас было лучшее, что мы когда-либо писали вместе.