Поцелуй меня сейчас

Интересно, на ощупь они такие же шелковистые, какими кажутся на вид?

– Может, вернемся? – спросил он, и в этот момент я поймала себя на том, что пялюсь на него как заколдованная.

Я поскорее отвернулась и зашагала прочь, нырнула под ветку и услышала вдалеке журчание ручья. Кингсли последовал за мной, бесшумно, как тень, хотя в лесу он явно чувствовал себя не в своей тарелке. То и дело поднимал голову, прислушиваясь к неизвестным звукам. Плечи его были напряжены, словно он ожидал, что из кустов в любой момент может выскочить медведь и напасть на нас.

– Говоришь, ты из Нью-Йорка? – сама не ожидая от себя, спросила я; мой голос эхом разнесся по лесу.

– Я из Манхэттена, – ответил он.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

– А как ты попал из Манхэттена в Новую Шотландию? – допытывалась я.

Мы огибали густо поросшую мхом скалу, напоминающую спящего тролля.

– На самолете, – любезно пояснил он.

– Ирония – это низшее проявление остроумия, – съязвила я, и Кингсли весело хмыкнул.

– С моим ростом хоть что-то же я должен делать низко.

Я уставилась на него.

– Ты серьезно?

– А что такого?

Его глаза весело сверкнули. Золото в них было теплым и мягким, как и его губы. По крайней мере, так мне казалось, что они у него теплые и мягкие. Так они выглядели. Я открыла рот, но поняла, что забыла, о чем мы говорили, и решила сменить тему.

– Как ты попал во дворец? – спросила я, и искорка в его взгляде погасла.

– Там работает мой отец.

– И как долго ты продержался, прежде чем попытаться улизнуть под покровом ночи?

Я хотела пошутить, но он только недовольно скривил лицо и почесал затылок.

– Часов десять.

– Ничего себе! Конечно, я догадывалась, что с нами может быть скучно, но чтобы настолько? – Я рассмеялась, и он тоже улыбнулся.

Улыбка смягчила его черты, и золото в его взгляде стало ярче.

– Просто не мое это место, – наконец, ответил он.

Я кивнула.

– И не мое, – согласилась я, и он рассмеялся. – Почему ты смеешься?

– Извини, – сказал он, когда снова успокоился. – Минуту назад ты говорила об иронии и остроумии. Ощущения, что ты живешь не в своем мире, не складывается.

Я промолчала. Но почувствовала, как у меня внутри что-то переворачивается. Медленно и мучительно. Что он мог знать о том, кто я такая, как выглядит моя жизнь и чего я хочу? Ничего он не знал.