Тот, кого ищут

Старший брат любил вставить в разговор что-нибудь очевидное.

– Кто-то должен напоминать вам о том, с чем мы имеем дело. Вы все время пытаетесь выкинуть это из головы.

– Прекрати, Келли, – проговорил Роджер сквозь зубы. – Мы здесь уже довольно давно, но проблем не возникло.

– Конечно-конечно, – резко ответил Келли, – вы здесь давно, делаете все, что душе угодно, а я при этом должен работать – вдали отсюда.

– О чем ты говоришь. Ты бы не проводил столько времени в Нью-Йорке, если бы тебе это не нравилось, – возразил Макс.

– Ничего подобного. Отсрочки стоят больших денег, – сказал Келли, покончив с сэндвичем и вытерев губы салфеткой. – Вы знаете, как трудно удержать бригаду строителей. Как только начинаются дожди, они находят работу внутри помещений, и потом их трудно вернуть назад.

– Черт побери, Келли, что с тобой? – Макс заметил, что за соседними столиками стихают разговоры и внимание посетителей переключается на их перебранку, и понизил голос: – Ты с каждым днем становишься все раздражительней. Если хочешь выйти из проекта, тебе никто не мешает, только скажи. Да, я не предполагал, что мне придется прятаться в глуши, чтобы начать спокойно работать. Но вам-то это не нужно.

Роджер сидел молча, переводя взгляд с одного брата на другого.

– А ты – неблагодарный сукин сын, – прошипел Келли.

– Вот как? Ты переходишь все границы. Мы в двух шагах от цели – скоро клиника будет открыта, – а ты словно нарочно создаешь проблемы.

Роджер продолжал сидеть молча, положив ногу на ногу. Несгибаемый миротворец, он всегда говорил намного меньше, чем думал. Макс прекрасно разбирался в характере брата и всегда знал, что у него на уме. Им не нужны были лишние слова.

– Черт побери, опять дождь, – пробормотал Келли, глядя на тяжелые капли, скользящие по стеклу. – Вы правы, ребята, я стал раздражительным, все время создаю проблемы. Попробую исправиться.

– Забудь, – ответил Макс, – мы до сих пор оглядываемся назад. Постепенно это пройдет, нужно только время.

Макс не стал уточнять, чего они боялись – их страшила возможность повторения ужасных насильственных смертей, вину за которые пытались взвалить на плечи Макса.