Сбор урожая

Цыпленок с тыквой, продукт коллективного творчества, оказался потрясающе вкусным, и в полночь в обеденном зале, за огромным, похожим на театральные подмостки столом, с обоих торцов которого восседали граф Владан и мой друг Дьявол, мы втроем совершали торжественную трапезу.

Конечно, пищу употребляли только мы с Дьяволом, а владыка по обыкновению лишь составлял нам компанию, не обращая внимания на кристально чистые пустые тарелки, кубки для напитков и приборы… Однако никого из присутствующих это не смущало, и изысканный ужин в сопровождении занимательной беседы мог бы стать очередным из многих, обычным, привычным, если бы не протяжные, порой даже зловещие завывания ветра и хлеставший по замкнутым ставням ливень, заменивший нам фоновую музыку из плейлиста.

За мгновение до того, как концерт бури был прерван отчетливым стуком в тяжелые ставни замковых ворот, донесшимся по неведомым законам физики до нашего слуха сквозь какофонию звуков, старый граф, подобно зверю, повел носом – словно волк, почуявший добычу.

Я поймала этот взгляд, этот лихорадочный блеск черных глаз, эту на миг исказившую черты его лица натуру вампира, вечно голодного, вечно жаждущего крови.

Крови живого существа… Тот, кто в ураган пришел на порог графских владений, был непременно живым.

Безумным – раз в непогоду, в ночь, когда вся нечисть повылезала из своих нор и присоединилась к нашему торжеству, он осмелился покинуть дом, – но живым.

А еще я почувствовала – всем своим ведьминским нутром, – что тот, кто сейчас переступит черту, границу света и тени, непременно связан со мной.

Сердце пропустило удар, резонируя новым ритмом, новой мелодией, доступной к расшифровке ключом вселенской задумки, которую мне еще было не дано постигнуть.

3

– Владыка, – поклонился Йонас, входя в обеденный зал через высокий дверной проем с распахнутыми створками. – Прошу прощения за беспокойство. Странник из дальних краев просит убежища в непогоду…

– Пригласи его, – перебил его граф, взмахнув костлявой рукой в царственном жесте.

Сквозняк прошмыгнул следом за молодым цыганом, ворвавшись в помещение, потревожив пламя свечей. Громовой раскат хохотом пробежался по стенам и полу и осел по углам.

– Но владыка…

Растерянность на лице юноши говорила о том, что он хочет что-то добавить, но слова никак не сорвутся с губ, кажется, немного даже дрожащих от волнения.

Это на него так непохоже…

– Пусть будет нашим гостем.