Безымянная скрипка

Она думала, что давно наскучила ему – иногда ей казалось, что он с радостью вышвырнул бы ее из своего замка, но слово, данное когда-то тем летним днем в саду, держало его. Она чувствовала, как он иногда напряжен, разговаривая с ней, и ему хочется поскорее сбежать, лишь бы не видеть ее… Ей было обидно, что она его совсем не интересует.

Однажды за ужином – а они каждый вечер ужинали вместе, и их разделял длинный и мрачный обеденный стол, – принцесса попросила его спеть ей. Она знала, что голос, который она полюбила, голос пятилистной белой лилии, что пела ей во сне, был его голосом.

Он отказался. Он объяснил это тем, что просто не в настроении, и потом как-нибудь, в другой раз, он обязательно ей споет, но принцесса поняла, что он лжет.

Принцесса думала, что он просто ее не любит.

Она, задыхаясь от душивших ее слез, говорила ему все, о чем размышляла темными ночами, томясь в одиночестве в своей башне… Она кричала, что нельзя постоянно жить так, как живет он, боясь света только потому, что свет иногда обжигает.

Она призналась ему в любви, а он так и стоял напротив, не проронив ни слова.

«Нет, вы не можете любить меня», – наконец пробормотал он.

Он словно не слышал ее. Он смотрел на нее, она умоляла его позволить остаться с ним.

Вдруг он резко приблизился к ней, схватил за плечи, и его янтарные глаза горели, но она не испугалась. Он хотел напугать ее, но принцесса не боялась чудовища.

«Сейчас я докажу тебе, что ты лжешь сама себе», – прошептал он и вышел на свет.

– Ой, – вырвалось у меня, и я понял, что крепко вцепился в одеяло, ожидая финала истории.

Ноги непроизвольно дернулись в попытке сбежать, но в объятиях мамы мне были не страшны никакие чудовища.

В ответ на мой немой вопрос, она лишь мягко улыбнулась.

– …Принцесса, как и прежде, не видела в нем чудовища. Все, что мы себе напридумывали – правду и неправду – хранится у нас в голове. Зрение избирательно, и мы видим то, что хотим видеть. Принцесса не хотела видеть в нем чудовища – и она не видела… Нужно лишь только захотеть.

– Но проклятье теперь снято? Принцесса полюбила чудовище – он стал человеком?

Мама вздохнула, упираясь носом куда-то мне в макушку.

– Не все ли равно? Она любит его и такого… Нет, проклятие не исчезло, и он так и остался… чудовищем. Но для нее он был самым прекрасным человеком на свете, потому что, когда любишь, не замечаешь ничего, кроме того, что хочешь замечать, – она на мгновение замолчала, подбирая слова.