Счастье еще улыбнется

Виктор повернулся на голос Жени и замер, раздумывая идти туда или разобраться с девушкой, в которой с первого взгляда признал свою бывшую попутчицу. Несмотря на свое непрезентабельное внешнее состояние, девушка оставалась такой же красивой, как он ее запомнил. Ее слегка напуганный вид, дал ему понять, что она здесь, оказалась случайно. Женя не говорил, чтобы кто-то должен быть у них в гостях. Значит, эта девушка, просто залезла в этот дом. Судя, по ее грязному и мятому платью, она нуждалась в деньгах.

– Бегите, пока, не поздно, – зашептал он, – я выйду через минут десять и довезу Вас до города, – предложил, чтобы в этот раз не упустить ее из виду.

– Зачем? – удивленно спросила его Катя, недоумевая, за кого он мог принять ее. В том, что он признал ее, она уже не сомневалась по его заговорщическому тону.

– Вы, что не боитесь того, что Вас могут поймать здесь? Я понимаю, Вы хотели спрятаться, и вам это не удалось. Так, шевелитесь, пока хозяин дома на кухне.

Кате захотелось громко рассмеяться. Вот оно в чем дело! Ее приняли за квартирную воровку. Неужели она выглядит настолько плохо. Эта мысль ее рассмешила, но и рассердила.

– Вы глубоко заблуждаетесь, – с иронией проговорила она. – Я не…

Их интересный разговор неожиданно прервал хозяин дома, который внезапно возник на пороге кухни с подносом на руках:

– Где ты там пропал старик? – Заметив, голову девушки из-за спинки дивана, он воскликнул, – кто это там с тобой? – но, зная, что с Виктором никто не приезжал, он, приблизившись к ним, зарычал на Катю, – вы кто? Как Вы попали в мой дом?

Катя поднялась с дивана.

– Я пришла к Вам по объявлению, – коротко объяснилась Катя.

– Ну и что Вы в таком виде делаете в моей гостиной? – гневно спросил хозяин, резко поставив поднос на журнальный столик, отчего яростно зазвенели бокалы и тарелки.

Катя, удивилась его вопросу, но тут же поняла, что он не придал ее словам никакого значения, он просто ее не слышал.

– Я же сказала Вам! – воскликнула она с оттенком раздражения.

Но хозяин дома, видимо, любивший слушать только себя, не слышал ее.