Навсегда оставлю в прошлом

И сейчас она знала, что бессмысленно задавать ему вопросы о том, что его гнетет или что он хочет. Хорошо, если он ее не выгонит из своего номера, она этого не переживет. Но и заниматься любовью она с ним не в состоянии, душа кричит от боли. В таком случае возможен только секс, голый секс. Так, что надо напиться и забыться, пусть творит с ее телом что хочет, как и ее тело с его.

Она залпом выпила предложенные ей тридцать грамм, и попросила еще. Георгий посмотрел на нее пристально и налил еще. После второй порции Татьяна широко улыбнулась.

– Ну, что дорогой, займемся сексом? – описав круг пустым бокалом, развязно произнесла она, чем ввела Геру в секундное замешательство.

– Займемся, киска, – заявил он, притягивая ее к себе, – иди ко мне. Правильно, зачем нам сантименты, жить можно и без них.

Утро следующего дня для Татьяны стал жестоким испытанием. Ее тошнило, голова кружилась.

– Как мне плохо! – были ее первые слова после пробуждения.

– Урок на будущее, никогда не смешивай водку с вином, – посоветовал Гера, проснувшийся от ее реплики.

– Хорошо говорить, – простонала она в ответ, – когда ни от чего не страдаешь.

– Как сказать, – задумчиво проговорил мужчина, поднялся с кровати и направился в ванную, в чем мать родила.

Татьяна молча наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, восхищаясь его физическими формами, пока он не скрылся за дверью. Она потянулась, подумав с удовольствием, что этот великолепный мужчина всю ночь прикасался к ней, и на удивление ощутила в теле, напротив того, что творилось у нее с головой и с желудком, приятную усталость.

Одно было хорошо, что вчера после выпитого она перестала мечтать о любви и оторвалась на полную катушку. Секс с Георгием, несмотря на то, что он не любил женщину, приглашенную в свою постель, всегда был на высоте. Он был как тот скрипач, который во всю использует скрипку, чтобы извлечь из нее стоящую музыку, но при этом, не разрушая ее, не превращая в хлам. Она улыбнулась своим неординарным сравнениям, и такой ее застал Георгий, вернувшись в комнату.

– Ну, я смотрю, все не так плачевно, как казалось тебе, – усмехнулся он, вытираясь полотенцем и выставляя на обозрение без стеснительности свое обнаженное тело. – Значит, ты в состоянии проехаться по магазинам?

– О! – протянула Татьяна, ее глаза заблестели, улыбка стала еще шире, а головная боль напрочь улетучилась. Она не была бы женщиной, если бы при слове подарок не сделала, как собака стойку.