Если найдешь

Эдуард Петрович в хорошо сидящем на его невысоком тучном теле темном костюме, радушно поздоровался с ним за руку, как со старым знакомым, и предложил выпить. Но Саровский не горел желанием сокращать дистанцию между ними.

– Я за рулем, – беспристрастным тоном отказался он, присаживаясь на стул возле внушительного размера рабочего стола, – прошу прощения за поздний визит, но мне хотелось бы сегодня уточнить детали предстоящего брака с вашею дочерью, – с трудом сдерживая злость, проговорил он. – Завтра у меня много работы.

– Понимаю Вас, – сказал Эдуард Петрович, сев в свое кресло за столом и положил на него руки, сцепленные в замок. Он был слегка уязвлен холодностью Саровского-младшего. Тут почти жизнь его отцу спасаешь, а этот щенок открыто неблагодарность проявляет. – Мы с Марком Теодоровичем составили все необходимые документы. Они будут подписаны, как пройдет регистрация вашего брака. В принципе, от Вас завтра требуется только присутствие в 2 часа дня здесь, в моем кабинете.

– Я хотел бы просмотреть брачный договор.

В нем должно быть указано, что на мое имущество и бизнес, так называемая жена не сможет никогда претендовать. Ни о каких наследниках также не может быть и речи, потому как этот брак не предполагает интимной близости между женой и мужем, – сказал твердо с небольшим акцентом Алекс.

– Я не дооценил Вас, – пробормотал Вылегжанин. Его мечты, что у дочери будет семья, по принципу стерпится-слюбится, растаяла, как зимний снег весной.

– В противном случае, регистрации не быть, – вставая со стула, произнес Саровский.

Ему уже было плевать, что в больнице умирает отец из-за боязни потерять свою империю. На том свете она ему не понадобится.

– Алекс, а Вы не задумывались, – скрестив руки на животе, заговорил Эдуард Петрович, -что если Ваш отец умрет, то надо будет вместо вступления в наследство, рассчитываться с кредиторами, – как будто, прочитав его мысли, заявил Вылегжанин.

– Проще, объявить банкротство, – процедил Саровский.

Чтобы гостиничная империя уплыла из его рук, Эдуард Петрович не мог позволить, поэтому глубоко спрятав свою гордость и чувства к дочери, попытался умаслить будущего зятя.

– Договор изменят. К 12 дня думаю, будет готов....

Открывшаяся дверь в кабинет прервала их беседу. Через порог переступила высокая пухлая женщина, далеко за 50 лет, в брючном деловом костюме сиреневого цвета, и, остановив взгляд на Саровском, заговорила.

– Эдуард Петрович, не знала, что у вас встреча.