Двойная жизнь моей жены

Во-первых, ни при каких проблемах раньше он так несчастно не выглядел. У меня что, концерн рухнул, а я не в курсе? Что это за косяк такой у них, что Виталик побелел, как простыня, и дрожит, как лист на ветру?

Во-вторых, никто и никогда не трогает меня перед совещанием, которое будет уже через три минуты. Себе дороже всегда выходит. Но Виталик не побоялся. Значит, все совсем отчаянно.

– Виталик, меня от догадок сейчас удар хватит, – оттягиваю немного галстук и указываю подчиненному на стул, но тот не садится.

Да куда уже хуже? Мне самому становится пиздец не по себе.

– Понимаете, – Виталик вытаскивает из кармана платок и вытирает мокрый лоб. Дрожащими пальцами сминает его и прячет в карман пиджака. Шумно вдыхает и выдыхает, собирается с мыслями. Маленькие нервные глазки шарят по кабинету, отчаянно выбирая объект, куда смотреть, только бы не на меня. Хочется рявкнуть, чтобы собрался и перестал вести себя, как баба, но боюсь, потеряет сознание, и тогда я ничего не узнаю. – Вы же дали нам указание следить за имиджем компании и вашим личным, – сглатывает он, наконец, и начинает тараторить дрожащим голосом.

Да, было.

После того как «GQ» опубликовал в разделе «Скандал» мое фото, где я с деловым партнером вываливаю из стрипухи в окружении двух шлюх и мы дружно запихиваем их в ламбу, пришлось. И самое обидное, что я просто посмотрел стриптиз, а Вадим этих двух шмар потащил к себе развлекаться.

Отмахиваюсь от этих воспоминаний. После той шедевральной лажи еле отмылся в глазах публики и теперь стараюсь вести себя, как пай-мальчик, хотя бы напоказ.

Выводы были сделаны не только для себя, но и для всех работников компании. Никаких провокационных выходок, иначе сразу за порог.

– Ближе к делу, Виталик, – невесело выдыхаю, – у компании проблема? Кто-то налажал? Так я быстро уволю, – цежу сквозь зубы.

– К компании это не имеет никакого отношения, – откашливается он и проводит ладонью по своему блестящему черепу, – тут личное.

Смотрю на него, как на придурка. Да я вообще последние месяцы идеально себя вел. За работой света белого не видел, почти что жил в офисе.

– Дело в Инессе Константиновне, – его голос продребезжал и затух.