Прекрасная Юнона

К счастью, все остальное скрывалось в складках дорожного одеяла.

Кто она? Мартин осторожно спустился по лестнице. Пусть спит. После грозы ей нужно отдохнуть.

Снова ступив на твердую землю, Мартин потер лицо руками. По правде сказать, он тоже мог бы уделить сну еще несколько часов. Однако он понимал, что не сможет заснуть на сене рядом с прекрасной Юноной.

Когда Хелен проснулась, утро было уже в самом разгаре. Она минуту лежала в недоумении, не понимая, где находится, прежде чем воспоминания о событиях предшествующего вечера полностью вернули ее к реальности.

Хелен была на сеновале одна. Она резко села. Потом откуда-то издалека до нее донесся приглушенный голос. В следующую секунду она сообразила, что это Мартин на улице разговаривает с лошадьми. Хелен торопливо вылезла из-под дорожного одеяла. Аккуратно свернула и положила вместе с шинелью на край сеновала, рядом с лестницей. Потом, бросив последний взгляд, чтобы убедиться, что Мартин все еще на улице, она задрала юбки до колен и быстро спустилась вниз.

С облегчением коснувшись земли, Хелен опустила вниз юбки, безуспешно пытаясь разгладить мятые складки. Она вытащила из волос пучок соломы и поморщилась от мысли о том, как выглядит. Рядом с лестницей стояло ведро чистой воды, на краю которого висел льняной носовой платок. Хелен вымыла руки и ополоснула лицо. Она как раз вытирала его, когда услышала сзади шаги своего спасителя.

– А-а! Прекрасная Юнона проснулась. Я как раз собирался будить вас.

Хелен обернулась.

При дневном свете красота ее спасителя оказалась еще более совершенной, чем при свете лампы. Широкие плечи выглядели еще шире, высокий рост тоже не был плодом ее фантазий. Ничего удивительного, что это заставило Хелен почувствовать себя маленькой и слабой. Орлиный профиль казался немного резким, хотя такое впечатление, возможно, создавалось из-за загара. Хелен моргнула и тут осознала, что серые глаза Мартина с усмешкой разглядывают ее. Она взмолилась, чтобы он не заметил, как она покраснела:

– Прошу прощения.

Вы должны были разбудить меня пораньше.

– Это ни к чему.

Мартин протянул руку за упряжью, которую оставил на стенке стойла. Еще вчера он подумал, какого цвета будут ее глаза при свете дня. Два озера из янтаря и прозрачной зелени, подсвеченной золотом. Мартин возблагодарил судьбу, что не разглядел ее до того, как ему пришлось провести рядом с ней ночь. Румянец, вспыхнувший на ее щеках, подсказывал, что она испытывает очень похожие чувства.