Бабник

– Или ты розы больше любишь? В принципе, готов и на них разоряться. Мне не принципиально.

– Я разные люблю, васильки красивые.

– Прямо как у меня глаза, – сажусь на хлипенькую табуретку, – Юль, ты моя девушка.

– Фиктивная.

– Это детали… я есть хочу.

– То есть девушка я фиктивная, а кормить должна как настоящая?

– Можешь стать настоящей, – быстро протягиваю к Юльке ладонь, хватаю за тонкую талию и усаживаю к себе на колени верхом. Твою мать, как ненадёжно завязан пояс халата оказался. Верх разъехался, спускаясь по плечам, Юля еле успела поймать ткань на груди.

Я свои силы переоценил. Горячая, с влажными волосами, вкусно пахнущая ванилью Юлька – слишком большой соблазн. В глазах мутится, как хочу завалить ее на столе. Она же под халатиком сто процентов без белья.

– У тебя не может быть настоящей девушки. Ты –достояние всея бабской Руси, – иронизирует Юлька. Храбрится, делает вид, что стояк под попой никак ее не нервирует. А щечки-то горят.

– Не надо так обо мне, Юль. Просто период кобелиный был.

А теперь я думаю, что вполне могу быть верным, когда рядом такая шикарная малышка.

Неделю точно смогу. Или две?

Нагло веду ладонями по голым ногам, упираясь в легкую ткань, сминаю ее, пока не добираюсь до обнаженной попы. Мать моя, какая нежная кожа, чистый бархат.

– Юль, обещаю пока мы фиктивно вместе, не буду спать с другими. Давай я буду спать с тобой.

– Пусти, – нежный голосок дрогнул, – кобелина. Не верю ни одному твоему слову.

– Никто не узнает, Юль, что хорошая девочка на какое–то время стала плохой, – шепчу ей в губки.

 – Помнишь, как ты мои кубики трогала? Вот, пожалуйста. Еще утром два часа в зале убивался, чтобы сделать их лучше. Для тебя, – быстро избавляюсь от майки, одной рукой не забывая придерживать Юлю, чтобы не сбежала.

– Оденься обратно, – сипит окончательно раскрасневшаяся малышка. Дыхание у нее совсем сбилось.

– Пока не потрогаешь, не оденусь.

– Шантажист!

– Одним пальчиком. Давай Юль, – глажу ладонями по ее спине через халат, нежно мну попу.

Девочка – чистый соблазн.

Как вообще она ходит одинокой? У мужчин что, глаз нет?

Вот я как увидел ее, так сразу и понял, малышке нужно уделить внимание. Много, долго и глубоко.

Юлька сглатывает, сжимает кулачком халат на груди и робко касается ладошкой моего напряженного пресса. В глаза мне не смотрит, сосредоточилась на рельефе. Губку свою пухленькую прикусила.

– Очень твердые, – комментирует нерешительно.