Девочка, которую нельзя. Книга 3

В этом было столько обречённости! Но, уже практически скрывшись из видимости, журналистка вдруг распрямилась, закричала:

– Ольга! Меня зовут Ольга Кречет! Когда выберешься отсюда, расскажи всем, что я всё равно не сдалась!

И она действительно так и не вернулась. А я всё сидела тут и сидела, от отбоя к побудке, от побудки к отбою наблюдая как приводят новых и уводят стареньких. Заметила, что у всех у них есть порядковый номер на запястье. У всех, кроме меня. Радоваться этому или отчаиваться не знала, просто понимала, что несмотря на отсутствие номера, моя очередь всё равно придёт.

Очередь, которая уже перевалила за тысячу сто… Интересно, это с учётом детей, или их считают отдельно?

А на четвёртые сутки пришли и за мной.

На этот раз меня отвели в другую лабораторию. Там, раздев до трусов, довольно надолго оставили лежать привязанной к кушетке. При этом у длинного стола возле стены как ни в чём не бывало работала группа «научных сотрудников» Словно меня здесь и не было.

Или, что скорее, словно такие как я бывают здесь регулярно.

Наконец в комнату вошли четверо: тот, кто в самом начале брал у меня пробы крови и фоткал шрамы, тётка-садистка, незнакомый мужчина в годах и замыкающий их группу громила. Лицо мужчины в годах было наполовину закрыто лабораторным респиратором, но защитные очки отсутствовали. Да и вообще весь он был такой… холёный. Изысканный парфюм, аристократичная седина на висках, до зеркально блеска начищенные туфли, выглядывающий из-под наброшенного на плечи халата идеальный костюмчик и золотые часы на запястье – всё это буквально кричало о высоком статусе посетителя.

Не то, чтобы мне хотелось его разглядывать, но, войдя в лабораторию, они сразу прошли к компьютеру и что-то там обсуждали, и мне оставалось лишь ждать и гадать, кто же он такой.

– Покажи, – спокойно, но властно велел он, и лаборант кинулся ко мне, поднял изголовье кушетки, перестёгивая мои запястья за хлястики в изножье, так, что я теперь сидела, сложившись вдвое и вытянув руки вперёд до самых стоп.

Аристократ подошёл, порассматривал крыло.

– Что говорит Глазьев?

– Считает, что опасаться нечего, шрамы слишком мелкие и тонкие для импланта.

– Считает? – в голосе аристократа затрещал опасный холод. – То есть, её притащили сюда с этим просто потому, что он считает? – мельком глянул на громилу, оставшегося у двери: – Вызвать и не отпускать, пока не вернусь.