Девочка, которую нельзя. Книга 3

Ну и дети всех возрастов. Тоже только девочки. Во всяком случае, мужиков я ни разу не видела.

– Ты давно здесь?

– Почти две недели уже. Шла себе по улице, никого не трогала. Смотрю, человеку плохо. Подбежала, наклонилась… И всё. Очнулась с мешком на голове и верёвкой на шее. В моей партии ещё трое человек было.

– Партии?

– Угу. По двое-четверо, но регулярно, причём со всех уголков страны, чтобы не так заметно, наверное. Прям налаженный человеко-трафик. Какая-нибудь биолаборатория под эгидой пиндосской демократии.

– Ты говоришь так, как будто разбираешься.

– Нет, совсем не разбираюсь. Но я журналист. С такими темами никогда не работала, но в определённых кругах разговоры ходят. На уровне слухов, конечно, из разряда жёлтой прессы, но всё-таки. Дыма без огня… Сама понимаешь. Вот такой сюрр в двадцать первом веке. А теперь спи. Утро вечера мудренее.

Удивительно, но той ночью мне действительно удалось уснуть – сказалась адская усталость.

– Один-один-нол-сэмь, на вихотт!

Сокамерницы завозились, просыпаясь, а журналистка просто лежала, зажмурившись и, зажимая запястье рукой, часто дышала.

– Эй, ты чего? – испугалась я. – Что случилось?

Вместо ответа она убрала руку с запястья, и я увидела набитый синими чернилами номер: 1107

– Кто один-один-нол-сэмь? – входя в камеру спросил надзиратель.

Журналистка выдохнула и стала медленно подниматься. Надзиратель увидел, схватил её за шиворот, вздёргивая на ноги. Девчонка пискнула, и меня сорвало. Кинулась на мужика, со всем отчаянием вцепляясь в его лицо ногтями, но он легко отшвырнул меня. Я отлетела к стене, ударившись спиной осела на пол, а тут же навис сверху, занося дубинку.

– Воу, Джоб, эту не трогать! – окрикнули его из-за решётки. – Эта по спецбазе идёт.

Громила разочарованно крякнул и, схватив за химо, приподнял меня над полом:

– Я с тобой потом поговорю.

Как и все оторопело пронаблюдав, как журналистку выводят из камеры, я в последний миг очнулась, кинулась к решётке:

– Как зовут-то тебя?

– Да какая уже разница, – потеряно отозвалась она. – Отсюда всё равно только в один конец уходят.

Я, до боли вжимаясь в прутья лицом, провожала взглядом её поникшие плечи и опущенную голову.