Мотив Х

– Внутренние кровотечения. Весьма многочисленные. Что делает все еще хуже, чем можно было подумать.

– В каком смысле?

– Это значит, что он умер от включенного режима отжима в машинке, а не при полоскании, как можно было бы подумать. Хотя воды в легких очень много.

– О боже… – Лилья отложила фотографию и обхватила голову руками.

– Подожди, но я что-то не понимаю, – сказал Утес. – Конечно, это ужасно. Но что там может быть еще хуже?

– Ингвар. – Тувессон повернулась к Муландеру. – Эта программа ополаскивания, которую использовал преступник.

Сколько примерно времени она работает до начала самого отжима?

– Точно не знаю, минут пятнадцать-восемнадцать, я думаю. – Муландер пожал плечами и попробовал кофе.

– Вы хотите сказать, что прошло четверть часа, прежде чем он… – Утес замолчал и, казалось, ушел в свои мысли.

– Понятно. Он нашел что-нибудь интересное? – Спросил наконец Муландер. – Например, следы сексуального насилия.

– Насколько мне известно, нет. Но вы же знаете, насколько Коса немногословен, прежде чем закончит работу.

Так что педофилия вполне может быть мотивом. Странно, что мы не подумали об этом раньше.

– У тебя есть подозреваемый? – спросила Лилья.

– Да, вот этот. – Утес включил проектор под потолком и подсоединил его к компьютеру, после чего все увидели на стене фотографию полноватого мужчины с прилизанными волосами, с усами и очками. – Эти фотографии я нашел на его странице в «Фейсбуке».

– Красавчик. Кто это?

– Бьерн Рихтер. Это тот парень, о котором я тебе говорил по телефону.

Он живет на втором этаже того же подъезда и работает воспитателем в детском саду в Солросене.

– Точно. Тот, про которого ты сказал, что он точно ненормальный, но не мог объяснить почему.

– Ты серьезно говоришь, что вот этот работает в детском саду? – спросила Тувессон.

– На самом деле у них постоянная нехватка педагогов-мужчин, поэтому они легко устраиваются на работу, – объяснила Лилья.

– Мы не должны ни о ком судить по внешности, – сказала Тувессон.

 – Но я бы, наверное, не решилась отправить туда своих детей.

– Вы еще не видели худшего, – Утес показал следующую фотографию.

На ней был мужчина, сидящий на диване с целлофановым чехлом в комнате, которая, по всей видимости, была его гостиной. Он был окружен сотнями фарфоровых кукол. На следующей фотографии он также позировал с кучей кукол, но на этот раз находился в спальне и лежал, укрытый розовым одеялом, в двуспальной кровати.