«Откровения о…» Книга 4. Верность

Настолько, что когда он тут же убрал руку, мне даже стало зябко. И волнительно. Милаха… Как эхо из прошлой жизни. Как пароль к доверию.

Господи, если я умру, благослови и защити Алёшку! И, не давая себе времени на сомнения, я кинула таблетки в рот.

Он велел не бояться, и я старалась унять дрожь в руках. Он строго-настрого приказал помалкивать, и я весь вечер старалась быть естественной… хотя так хотелось подсесть на шконку к Марго и договорить всё, что не успели! Хотя бы руку ей сжать на прощание… Но мы только по обыкновению молча переглядывались.

Я кричала ей взглядом: «Спасибо! Спасибо тебе за всё!»… Но она не слышала, и от этого хотелось выть.

Господи, и за Марго присмотри, пожалуйста!

Ещё он сказал, что с такой дозы прихода не будет – сразу коматоз. Но через какое-то время после отбоя я всё-таки почувствовала лёгкость во всём теле и счастливую радость… Которые тут же сменились дикими судорогами и болью.

И последнее, что запомнилось – это кружащий надо мной потолок и смертельное отчаяние в глазах Марго.

***

Очнулась в незнакомом месте. Сразу к обеим рукам прилажены капельницы. Башка, как колокол – такая же пустая и гулкая. В комнате никого.

Сначала ничего не могла вспомнить, даже себя. Тошнило. Сушняк такой, что аж дышать больно. Завозилась, застонала, и сразу прибежал какой-то мужик. Проверил системы, осмотрел меня: давление, сердцебиение, пульс, зрачки… Попросила пить – дал сделать несколько глотков и велел не напиваться сразу много, чтобы не вырвало.

Я пожаловалась на то, что ничего не помню, он обещал, что это скоро пройдёт. Сделал какой-то укол, и я почти сразу уснула.

Мне снилась Кристинка. Мы с ней куда-то шли, и она рассказывала мне что-то про Ника, а я никак не могла вспомнить кто это. Тягомотный бесконечный сон, полный тревоги и попыток понять, что происходит.

Зато проснувшись, сразу вспомнила кто я. И Богдана этого и его голубые таблеточки. И как парила где-то в стратосфере и плакала, восхищаясь красотой земного шара: маленького, беззащитного и такого родного… А потом падала с огромной скоростью вниз – в боль и судороги, в обрывки фраз: Тридцать на пятьдесят… Падает… Адреналин… Не вытянет… Пульса нет… Ещё давай…

Открыла глаза.

За окном светло, у столика в углу вчерашний мужчина, набирает что-то в шприц. Услышал, как я завозилась, обернулся:

– Ну как мы?

– Живая, – прошелестела я.

– Живая, – подтвердил он, и перетянул жгутом моё плечо. – Работаем кулаком… Отпускаем.