Через тернии к звёздам

– Спасибо, мистер Ледисбридж, – говорила ему Руни, – я очень рада Вашему подарку! Это лучшее рождество в моей жизни!

И она говорила так каждый год, каждый раз, когда ей дарили что-то новое и увлекательное, и она бегала по залу, развлекая гостей. Глэдис лишь любовалась ей, не позволяя себе останавливать её восторг и требуя соблюдать этикет: быть тише и менее вызывающей. Она хотела, чтобы её дочь наслаждалась детством и подаренными игрушками.

– Всё для тебя, наша маленькая принцесса, – ответил ей Рамси, – кто знает, возможно, когда ты станешь чуточку взрослее, однажды отправишься на охоту.

– Я буду стрелять в животных? – с настороженностью спросила девочка, и мистер Ледисбридж улыбнулся ей, возвращая былой восторг от игрушки.

– Если ты сама этого захочешь.

Милая девочка довольно улыбнулась в ответ и с ружьём наперевес побежала, через зал громко крича: «Паф, паф».

Несмотря на то, что Руни росла балованным единственным ребёнком в семье и одной из самых популярных девочек в Лондоне, она обладала удивительным критичным умом и способностью легко запоминать новые знания. Она тянулась к литературе, к языкам и обычно была рада получить похвалу, когда удивляла всех своими познаниями. Энтин и Глэдис не раз удивлялись тому, какой таланливой и умной растёт их дочь, но иногда это больше пугало, чем радовало её мать.

– Руни достигла отличных высот, я рада, что вы регулярно ездите в Париж, – заговорила Глэдис, разворачиваясь к мужу лицом, – она говорит очень бегло.

Они сидели в их рабочей кабинете. На город опустился вечер, и в камине хрустели и потрескивали горящие деревяшки, так как закончились запасы угля, да и мистер Уанхард не любил смог от него и пыль.

– Да, ко всему она очень интересуется французской культурой: традициями и кухней, но она была явно не в восторге от лягушачьих лапок, особенно, когда я рассказал, как их готовят. Пришлось успокаивать её слезы и заказывать шоколадный десерт.