Двадцатое июля

– Из штаба главнокомандующего западным фронтом.

– Это я и без вас знаю. Зачем он приехал?

– Не могу знать.

– Плохо. – Роммель со вздохом сожаления оторвался от письма. – Хороший помощник, Вирмер, просто обязан знать, с какой целью к его начальнику приходят люди. Особенно из штабов. Зовите.

Хофаккер вошёл в штабной блиндаж главнокомандующего группы армий «Б» с любопытством, явно отразившимся на его лице.

– Непривычно, Цезарь? – обратился к гостю фельдмаршал.

– Вы, как обычно, помните всех по имени.

– Наверное, это моё единственное достоинство. Присаживайтесь. Я так понимаю, нас ожидает долгий разговор.

Хофаккер присел на стоящий недалеко от стола самодельный стул, сморщившись от боли.

– Нездоровы, полковник?

– Старая рана. Ломит нестерпимо. Как вы когда-то сказали: проза войны.

– Оставим лирику. Я вас слушаю.

Полковник недоумённо посмотрел по сторонам:

– Неужели вы хотите вести серьёзный разговор в этом месте?

– А что вас не устраивает? – фельдмаршал улыбнулся, – Бомбардировки англичанами сегодня не будет.

– Ну, что ж… Я прибыл к вам по приказу генерал – фельдмаршала Клюге, и по просьбе моего дяди, полковника Штауффенберга. Они просили передать следующее. Так как вы присоединились к нам, то вам настоятельно рекомендуется срочным образом приостановить боевые действия и начать сепаратные переговоры с представителями англо – американского военного командования.

– Это личное мнение Клюге, или его ещё кто-нибудь поддержал?

– Генерал – полковник фон Бек.

Роммель усмехнулся:

– А что, сам Бек тоже воспользовался этим советом?

– Мне не понятен ваш сарказм, господин фельдмаршал. – полковник поморщился. – Вы должны видеть, что происходит. Мы можем спасти Германию, только вступив в переговоры с Западом. Вспомните, о чём вы говорили с доктором Штрёлином в феврале.

– Совершенно верно. Но я имел в виду не физическое устранение фюрера, как это предлагает ваш родственник, а смещение его, как политическую фигуру.

– Фюрер не станет выполнять чьи-либо условия. Он невменяем в своём божественном возвышении. – аргументировал Хофаккер.

– Однако, убийство превратит его из фюрера в мученика. А со святыми не воюют. Фюрер должен сложить полномочия Верховного главнокомандующего. Сам.