Двадцатое июля

– То есть?

Гизевиус сделал глоток из своего бокала:

– Ганс Остер пригласил из Шварцвальда опытного снайпера, которому поручил готовиться к покушению. Конечно, пока не сообщая на кого.

– Ганс Остер, – Даллес задумчиво протёр очки, – Если не ошибаюсь, человек Канариса, генерал – майор, правда, в отставке? В январе текущего года отстранён от службы в абвере.

– Совершенно верно. – продолжил Гизевиус, – Параллельно адмирал Канарис готовит ещё одно покушение. Недавно он летал на Восточный фронт и привёз оттуда довольно любопытный сувенир.

Взрывчатку, сделанную в форме коньячных бутылок. Я их видел лично. Выглядят, как настоящие коньячные бутылки. Никаких подозрений. При этом сила взрыва потрясающая. Генерал фон Тресков должен оставить одну такую бутылку в самолёте Гитлера. Фюрер часто летает в Восточную Пруссию, в свою полевую ставку.

– Фон Тресков. Начальник штаба группы армий «Центр». – снова показал свою эрудицию Даллес. – Значит и он тоже связан с вами?

– Совершенно верно.

Он, как и Клюге, и Бек, недоволен военным руководством Гитлера.

– И все они поддерживают ликвидацию Гитлера?

– Нет. Фельмаршал Клюге предлагает произвести арест фюрера у себя в ставке под Смоленском, с тем, чтобы потом заставить того лично передать все полномочия военным мирным путём. А вот, фон Тресков настроен решительно. Хотя я лично принял сторону, чтобы сначала были проведены переговоры с фюрером, и лишь потом принимались крайние меры. Но… К сожалению, к моему мнению не всегда прислушиваются.

– Постойте. – американец замер. – Вы хотите сказать, покушение на Гитлера должно состояться в ближайшие месяцы? – Даллес, наверное, впервые в жизни почувствовал, что значит выражение «земля уходит из-под ног». – В июле? Августе? Или осенью?

– Никак нет. В ближайшие дни. – Гизевиус настолько увлёкся своим рассказом, что не заметил, как его собеседник поменялся в лице. – Пока русские не добились преимущественных успехов, фон Тресков считает сейчас самое удобное время убрать Гитлера, и заключить мир.

Таким образом, мы преградим большевизму дорогу в Европу, и сохраним Германию в границах 1939 года.

– С кем заключить мир? – Даллес боялся выдать эмоции голосом.

– Как с кем? – Гизевиус недоумённо посмотрел на собеседника, – С Москвой и Лондоном, конечно. Одновременно. Чтобы все остались при своих интересах.

Идиот, – чуть не выкрикнул глава швейцарского отделения УСС, – Господи, и он так спокойно говорит об этом.