Двадцатое июля

 – теперь капитан ответил на взгляд собеседника своими близорукими глазами, и тот неожиданно почувствовал, что готов немедленно схватить за шею стоящего напротив сопляка, и со всей силы сдавить его горло, так, чтобы там, внутри, что-то хруснуло. А потом хоть в тюрьму. Ким закрыл глаза, как бы подставляясь, и закончил мысль, – Есть такой приказ. Так что будь готов ко всему.

– Ты на что меня толкаешь? – голос прозвучал хрипло, отстранённо.

Рыбак долго молчал, наконец, произнёс:

– У тебя задание. Его нужно выполнить.

Будут приказывать стрелять – стреляй. Долго не думай.

– Ну, вы и суки… – Шилов сжал кулаки, – Ты знаешь, что мне потом за это будет?

– Знаю. – сорвался Ким, – Только другого пути к ним попасть у нас нет. Понимаешь? Всех, кто не прошёл такую проверку, отправили в концлагеря. Или поставили к стенке, вместе с теми, кого они отказались расстреливать. А ты нужен в Берлине. Понимаешь, в Берлине, а не в лагере!

– Меня же потом, после победы, за подобные дела к «вышке» приговорят. – Шилов быстро осмотерлся: не дай Бог, кто слышит их разговор.

Ким несколько успокоился:

– Вот я к чему и веду, Серёга. Действуй по обстоятельствам. Старков постарается тебя прикрыть, но сам знаешь, сегодня на коне, а завтра в говне. Служба наша такая. Если мы выживем, то считай, тебе повезло. Будет, кому вступиться. Однако, особо на рассчитывай: сам знаешь, старик болен. Остаюсь только я и Фитин. Если что-то произойдёт с нами, то совет могу дать только один: беги, куда глаза глядят.

Шилов усмехнулся:

– С такими советами за линию фронта не отправляют.

– А если я тебе буду врать, станет легче? Ты не дурак, и так всё понимаешь.

Они замолчали. Шилов упал на спину, посмотрел в небо. Ким присел рядом, на траву. Со стороны кухни донёсся запах пшёной каши. Скоро по времени должен был состояться обед.

– А если тот, к которому вы меня посылаете, – неожиданно спросил Шилов, – хочет сделать провокацию против нас, моими силами? Ведь вы же, насколько я понял, не знаете, что он задумал?

– Вряд ли.

 – отозвался Рыбак, однако, уверенности в голосе Кима Шилов не расслышал. – Человек, вроде, проверенный. Ни разу нас не подводил. А, если действительно у него на уме нечто собразилось, так на то у тебя своя голова на плечах. Думаю, разберёшься, что к чему.

Шилов перевернулся на бок, лицом к капитану:

– Там Наташка, сестрёнка. Ты же сам говорил. Где она? В каком селе, или городе?

– Понятия не имею. Только, Серёга, в Германии сёл нет. У них фермы.