Белая бригада

Танкер медленно шел по каналу, от бортов рукой подать до пустынных утренних улиц Суэца, еще сохранивших следы недавней войны – наспех заделанные пробоины и щербины от пуль на стенах зданий. На площади стоял подбитый израильский танк «Центурион», в башне которого зияло аккуратное отверстие от кумулятивного снаряда, перебитые гусеницы распластались рядом, а вездесущие арабские пацаны с азартом крутили его катки.

За городом потянулись пустынные пейзажи, горы песка, укрепления с торчащими зенитками, автострада с густым потоком машин и совсем неожиданно – большое стадо блеющих овец, которое гнали две женщины в развевающихся черных одеждах и с длинными посохами.

Наверное, так же все выглядело и тысячу лет назад, при фараонах.

После короткой стоянки в Горьких озерах прошли город Исмаилию и к концу дня подошли к Порт-Саиду. Кругом тянулись современные городские окраины, дымящиеся заводские трубы, низко заходили на посадку авиалайнеры, бурлила и кипела жизнь, совсем не похожая на нашу.

И только далеко-далеко, на горизонте, еле видимые с мачты даже в мощный морской бинокль, на фоне темно-красного в песчаной мгле диска заходящего солнца смутно виднелись искаженные рефракцией вершины величественных пирамид Гизы. Высоко, четко различимые в красном закатном небе тянулись стаи перелетных птиц, с радостными криками возвращавшихся на родину. Мы с завистью провожали их глазами, но наш путь лежал совсем в другую сторону.

Форштевень танкера уже разрезал волны Средиземного моря, обходя торчащие из воды клотики мачт потопленных у Порт-Саида кораблей и держа курс на Бизерту.

Вот так буднично и сбылась моя детская мечта, и хотя я тогда так и не ступил на египетскую землю, но пирамиды все же увидел. Долгая дорога в Египет закончилась, как красивая сказка, – очень обычно. Но впереди были еще тысячи миль других дорог… Целая жизнь! Еще много раз пришлось мне проходить Суэцкий канал и Босфор, но таких ярких впечатлений, как в первый раз, я, конечно уже не испытывал.

День, когда дует мистраль…

Утреннее солнце торжественно поднималось из-за гор Марсейвер, озарив сиянием статую Святой Девы на шпиле базилики Нотр-дам-де-ля Гард, прошлось по вершинам небоскребов делового центра Марселя, и город сразу засветился каким-то праздничным светом.