Белая бригада

Берега Красного моря с одной стороны покрыты горами, с другой дышат зноем песчаные пустыни Аравийского полуострова. Жестокие штормы сделали узкое Красное море настоящим кладбищем кораблей. На рифах возле берега то тут, то там виднелись бесформенные железные останки, из воды высовывались помятые форштевни и мачты затонувших судов, а на берегах, недалеко от уреза воды, стояли выброшенные на сушу дьявольской силой шторма ржавые корпуса старых пароходов. Это очень впечатляло, особенно если учесть, сколько их еще пребывало на дне.

В свете закатного солнца резко выделялись красные, безжизненные, без клочка зелени, скалы Синайского полуострова, – наверное, такими они были и тысячи лет назад, во времена фараонов, и так же бесстрастно наблюдали за происходящим.

Мы находились на внешнем рейде порта Суэц среди множества кораблей и судов, готовящихся войти в Суэцкий канал с утренним караваном. Было уже поздно, и хотя рейд издали светился якорными огнями судов, вокруг стояла настоящая «тьма египетская». Моряки собрались на корме, появилась гитара, и оказалось, что наш второй помощник, отличный штурман, еще и неплохо поет.

Особенно старинные русские романсы, заставлявшие с грустью вспоминать о далекой родине. Но по родине тосковали не только мы.

С недалеко стоящего польского парохода донеслись звуки скрипки – на мостике, слабо различимый во тьме, стоял человек и играл «Полонез» Огиньского. Он вкладывал в игру всю душу, и щемящая, извечная польская тоска по свободе буквально вышибала слезу. Это было потрясающе – услышать польскую скрипку во мраке египетской ночи.

Сыграв на прощание «Ешче Польска не сгинела…» (видимо, в пику нам), скрипач умолк. Мы разошлись по каютам – предстоял напряженный день, за который мы должны были пройти в узком канале от Суэца до Порт-Саида. Нелегкое испытание для всего экипажа, особенно для капитана, механиков и рулевых.

С рассветом на борт прибыл египетский лоцман, «пошел» шпиль, загремела якорь-цепь, и судно, втягиваясь в кильватерную колонну каравана, малым ходом пошло к каналу.

Несмотря на пронизывающий утренний холодок, свободные от вахт моряки стояли на палубе, вглядываясь в приближающийся город и широкий, облицованный камнем вход в канал.

На входе мы приняли на борт две шлюпки со швартовщиками – дюжиной одетых в живописные лохмотья и замызганные чалмы, дочерна загорелых египтян, сразу разбежавшихся, как тараканы, по судну и затеявших бойкую меновую торговлю всякими сувенирами, поскольку денег у нас не было.