Обреченный защищать

И действительно, ему приходилось оставаться допоздна в прокуратуре, чтобы вовремя все доделать. Мы стали гораздо реже видеться, как будто и не жили вместе. Но такое случалось и раньше, когда к ним приезжали с проверками.

– Может быть, ему кто-то угрожал?

– Он никогда об этом не говорил. И потом, зачем выбирать такой страшный способ уйти из жизни?

– Извините, но я не знаю всех подробностей. Как именно это произошло?

– Я готовила ужин. Макароны с котлетами, как он любит… любил, – она помолчала немного. – Затем послышался грохот из другой комнаты.

Когда я прибежала, то увидела, что оконное стекло разбито. А Глеб… взял осколок и…

– Я понимаю, – продолжать не было смысла. – Это ужасно. Не представляю, насколько вам тяжело.

Она не ответила. Из динамика раздавалось лишь тяжелое, со всхлипываниями дыхание. Я, наконец, решился задать вопрос, ради которого позвонил.

– Простите, но я должен спросить. Вы не замечали странных изменений на его теле? Пятен, почернений?

Когда я решил, что уже не дождусь ответа, Алла Иванникова все же подала голос:

– Откуда… откуда вы знаете? Этого не было в новостях.

Журналистам я про эту гадость не говорила.

– Я слышал о похожих случаях, – мне пришлось пойти на небольшую ложь, – и пытаюсь собрать полную картину.

– Ох, ладно. Я пыталась спасти Глеба, прежде чем вызвала «скорую помощь». Расстегнула ему рубашку, а под ней… все было черным. Кожа была покрыта какими-то чудовищными волдырями, из которых тянулись маленькие жгуты, похожие на мышиные хвостики.

Они извивались, они дергались, они тряслись, и эта трясучка была похожа на дружное радостное ликование. Знаете, как будто болельщики взметают руки вверх, когда их команда забивает победный гол. В тот день они ликовали, что мой муж убил себя.

– Простите. Простите, – других слов мне в голову не приходило. Как заведенный я повторял одно и то же.

– Когда прибыли врачи, на теле Глеба не было и следа черных пятен. Только красные – от крови. Я почти убедила себя в том, что мне все привиделось, и у меня получалось не думать об этом, пока вы не позвонили.

Так что же это было? Расскажите, что за жгуты торчали из тела моего мужа? Почему он убил себя?

– Я не знаю, но…

– Вы не знаете. Полиция не знает. Никто не знает! – ее голос звучал визгливо, в нем слышались истерические нотки. – Но всем обязательно нужно залезть поглубже, расспросить о подробностях. Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство, так как наш милый разговор окончен.