Экипаж «Кальдеры-17»

Мне всегда нравилась та свобода, которую может подарить космос. Вечная война… Я не хочу этого.

– Я первый день нахожусь… здесь. Побывал на Луне, увидел аж три новых, совершенно незнакомых для себя планеты в самых разных системах. Потому я понимаю тебя. Я хочу посетить как можно больше новых мест.

Альма улыбнулась.

– Аккуратнее с романтизацией космоса, – несерьёзным тоном проговорила она. – Того и гляди, весь запал растеряешь за пару лет.

Стас усмехнулся.

– Что ж, учту.

Он вдруг решил вернуться к незаконченной теме.

– А чем всё закончилось? Ты стала наёмницей и… родители были против?

– Мягко говоря. Отец имел большие планы на мой счёт и такое «предательство» воспринял не слишком дружелюбно. Мы рассорились и за последние столетия практически не встречались.

– Грустно… наверное… Я ведь и сам являюсь одним большим разочарованием для своих родителей, так что не сильно разбираюсь в таких вещах.

– Сомневаюсь, что твой случай серьёзнее моего. Выбор моего отца затронул бы напрямую жизнь огромного количества жителей галактики.

Стас перевёл взгляд на велайн, вскинув бровь, и с секунду молча на неё взирал.

– Поверить не могу, – рассмеялся он. – Я сижу на космическом корабле и спорю с космической лисой о том, кто из нас больший неудачник.

Альма рассмеялась. Не натянуто, но вполне натурально.

– До сих пор удивляюсь, как легко и непринуждённо можно с тобой общаться, – она широко улыбалась во всю свою зубастую пасть, но потом вздохнула и лицо её наполнилось усталостью.

– Что ж, – не терял он своего задорного запала, – если вдруг понадобятся услуги шута, ты знаешь, к кому можно обратиться.

Она снова усмехнулась. Но уже не так раскрепощённо. Будто ограничивала себя этим жестоким и несправедливым табу на безэмоциональность. Это у людей эмоции – источник постоянных приключений и проблем, но здесь, в мире, где может существовать самая настоящая утопия, такое ограничение выглядит слишком сурово.

– Руо изрядно меня вымотал, – потянулась она.

– Да уж, я бы тоже не отказался. Никак не могу осознать, что больше нет привычного разделения на день и ночь. Не могу даже сказать, сколько я бодрствовал.

– Ты быстро привыкнешь. Это не так сложно.

– Что ж, буду надеяться… А где мне разместиться сегодня?

– Ты так говоришь, будто на моём корабле много свободных кают.